Книга Янтарная гавань, страница 440 – Виолетта Орлова

— Пожалей меня, естествознатель, – тихо произнесла она, умоляюще сложив руки. Это было трогательное зрелище, но Инк не знал жалости.

— Это тебе за Кирима и Тилли, мерзость! – закричал он срывающимся голосом и вновь направил на врага свои истерзанные руки. Видно было, что ему тяжело, видно, что он едва справлялся в этой неравной борьбе. Но сейчас Инк боролся за друзей, а не за себя одного, потому и сила у него увеличивалась многократно. Так что Киль все-таки просчитался, назвав Инка слабым. Вряд ли юнга действительно осознавал, что любовь делает нас в тысячу раз сильнее.

Вдруг на плато вбежал еще один человек, так сильно оттолкнув Артура в сторону, что тот упал на землю. Он был растерян, ошарашен, смущен. Глаза его были широко открыты, а руки сжались в кулаки. Остановившись как вкопанный, он наблюдал за происходящим, не определив еще пока для себя линию дальнейшего поведения. Киль первым увидел его.

— О брат мой, спаси меня! Желтое море вошло в Инка, и он сейчас убьет меня! Я упаду в пропасть! Тод, родной мой, спаси меня!

Этот жалостливый призыв просто не мог остаться без ответа. Еще раньше, чем Артур успел что-либо предпринять, Тод рьяно кинулся вперед и со спины со всей силы ударил Инка кулаком между лопаток. Бедный юноша, и без того замученный противостоянием с Тенью, застонал от боли и распластался на земле. Из обожженных ладоней его продолжало выходить фиолетовое облако, которое, впрочем, очень быстро сменилось на темную пыль, похожую на древесную труху. Коварная Лика с яростью раненого зверя кинулась на естествознателя и с невиданной для хрупкой девушки силой спихнула его с горы. Впрочем, Инк в последний момент ухватил врага за ноги, намереваясь утащить того за собой в морскую пучину.

— Тод! – вскричала «Лика» в испуге, процарапав землю пальцами и в конечном итоге схватившись за спасительную корягу, торчавшую над самым обрывом.

— Не трогай ее, дуралей, это Тень! – скрежеща зубами, простонал снизу естествознатель, но беруанец не захотел услышать его. Артур в этот момент подбежал к дерущимся; с размаху упав на колени, он стремительно наклонился над пропастью, чтобы помочь Инку, но, увы, было слишком поздно. И тут время будто бы замедлило свой шаг, предоставив участникам трагедии в полной мере насладиться происходящим.

«Лика» с жестоким остервенением брыкалась, пытаясь вырваться из железной хватки Инка, естествознатель морщился от боли и напряжения, опуская руки, рот его медленно складывался в вопросительное «о»; казалось, бедный юноша еще не верил в то, что все кончено. Затем он с трудом поднял голову, и взгляд его серьезных серых глаз скрестился с голубыми. В них горело неприятие ситуации, а также горькая вина, раскаяние и еще что-то невыразимое.

— Отец был прав, – слабо прошептал он. – Умереть за друга не страшно, – эти последние слова так и не были произнесены, но Артур прочитал их по одним только губам. А потом бедный естествознатель упал вниз с каким-то страшным мучительным выкриком. Инк ушел так же, как в свое время – Кирим. Эта невероятная трагедия на время оглушила и ослепила Артура; казалось, он потерял способность видеть и слышать. Весь мир словно лишился своих звуков и красок, а между тем притупилось лишь его восприятие. Потом звуки вновь стали постепенно заполнять пространство. Справа от него возился Тод; он хрипел и сопел, безуспешно пытаясь втянуть Лику. Но у него явно не хватало сил. Естествознатель измучил Киля, частично лишив способностей, а Тод еще не пришел в себя после сна.