Книга Янтарная гавань, страница 411 – Виолетта Орлова

— А кем он был, кстати? Спасателем, что ли? – поинтересовался Тин.

— Вроде муравщиком-фуражиром. Именно поэтому он согласился идти в пустыню на поиски Корнелия, – ответил Артур задумчиво. – Лика, как ты думаешь, мы сможем его найти?

Девушка помолчала, затем деловито отбросила назад толстую косу и произнесла:

— Разумеется. Но для этого нам следует посетить квартал муравщиков.

Квартал муравщиков. Можно ли сыскать на всем свете что-то, сравнимое с этим удивительным местом? Это был отдельный своеобразный мирок, который жил и функционировал по своим правилам, таинственная часть города, находившаяся в самых нижних, подземных камерах муравейника, куда даже днем не проникал солнечный свет. Огромные помещения, наполовину заполненные тростниковым сахаром, плавно перетекали друг в друга, напоминая тем самым множество песочных часов, объединенных между собой. Большая камера с песком постепенно сужалась, переходя в другую, затем вновь расширялась, и так до бесконечности. Именно здесь, в глубинных недрах земли когда-то безраздельно властвовала опасная муравьиная матка, самый большой муравей среди всех своих сородичей. В нижних камерах царица кормила молодых личинок особым слюнным секретом.

Большие пространства отличали квартал муравщиков от других частей города; здесь и впрямь было просторнее, прохладнее, тише. Впервые попав сюда, человеку начинало казаться, что он в огромной пещере с бессчетным множеством сокровищ: куда ни глянь, – везде мерещились заветные ларцы и клады с золотыми венгериками. Не исключено, что именно это первое впечатление родило слухи о том, что в Тимпатру много золота, но, увы, желанные сундучки лишь угадывались и мерещились, а никак не существовали на самом деле. Разноцветные фонари и крупные кристаллы коричнево-золотистого сахара создавали подобную коварную иллюзию.

В действительности же муравщики жили достаточно бедно; они являлись скорее рабочими-трудягами, а не работодателями, получавшими основную прибыль. В подземном квартале невозможно было сыскать продавцов и покупателей; здесь в поте лица создавались всевозможные изделия, но только в верхних камерах муравейника удавалось за гроши продать эти бесценные творения человеческих рук. К сожалению, очень часто настоящие шедевры, требующие тяжелого труда или несущие в себе глубокие идеи, не оцениваются по достоинству людьми, в то время как самые ничтожные и поверхностные мысли, облеченные в совершенно простую форму и имеющие своей целью удивление вялой публики, превозносятся до небес.

Между тем какая-нибудь безызвестная старушка из квартала муравщиков, по ночам вязавшая теплые носки из верблюжьей шерсти, достойна была получить куда больше внимания к себе, ибо она творила не для дешевого эпатажа, а действительно посвящала свои старания другим людям.

Итак, жены охотников-муравщиков работали. Они усердно трудились, вырезали, пряли, готовили, словом, вели вполне обычную жизнь. Мужчины в основном зарабатывали себе на пропитание охотой на муравьев. Эта профессия, не лишенная риска, передавалась по наследству от отца к сыну, поэтому в квартале каждый приходился другому родственником. Объединенные жизнью в огромных совмещенных камерах, муравщики являлись словно одной большой семьей, где каждый выполнял свою особую роль. Были здесь фуражиры, няньки, строители, а также (что, возможно, заинтересует любознательного путешественника, впервые попавшего в Тимпатру) доильщики, занимавшиеся сбором муравьиной кислоты и изготовлением из нее различных противогрибковых средств.