Книга Зловещие топи, страница 321 – Виолетта Орлова

Спустя какое-то время на столе перед нежеланными гостями появилась лучшая еда, которая хранилась в особнячке на черный день. Дедушка Стелла зажарил на огне молочного поросенка, бабушка Грейда испекла пирожки с куриной печенью. Но вместо того чтобы прибывать на стол, еда, наоборот, убывала со стремительной быстротой, ибо изголодавшиеся воины, судя по всему, давно уже так сытно не ели.

— Шлавно, шлавно! – только и приговаривал Гунт, потирая жирными руками свою желтую курчавую бородку. Ели полидексяне быстро, кидая обглоданные кости на пол, после чего закурили прямо в помещении, даже не потрудившись выйти за порог. Но безропотные хозяева униженно молчали, не смея выказывать недовольство.

Вдруг в дом зашли Тин с Даниелом и остановились как вкопанные, ибо не ждали увидеть гостей.

Внимательный взгляд Дана быстро пробежал по довольным сытым физиономиям, грязи на полу, оставленной нечищеными сапогами, оружию, нарочито выставленному напоказ, и лицо его, с еще незажившими синяками, покраснело от едва сдерживаемого гнева. Тин же смущенно опустил глаза в пол, не зная, что сказать или предпринять.

— Это наши детки, – вмешалась бабушка Грейда. – Наши мальчики, отличные работники, золотые.

— Эй ты, работник! Почисть мне сапоги! – насмешливо приказал Тину один из полидексян.

Тин нерешительно поднял голову.

— Ничего не делай! – вдруг тихо, но твердо провозгласил Даниел, исподлобья глядя на ненавистных пришельцев.

Мужчины за столом переглянулись, и желтые лица их осклабились в издевательских ухмылках.

— Какой дерзкий у вас сын, бабуля, – сказал наконец Гунт. После еды он впал в самое что ни на есть доброжелательное состояние духа; пререкаться с заносчивыми мальчишками не входило в его планы.

— Не серчайте на него, просто он сам хочет почистить вам сапоги! – униженно пробормотала бабушка Грейда и, быстро взглянув на Даниела, сделала страшное лицо.

— Да, Дани? Ты же это имел в виду?

— А что, мне не жалко, пусть почистит он, – осклабился Гунт. А бабушка Грейда подскочила к Даниелу и, крепко схватив того за руки, прошептала ему на ухо:

— Давай же, сделай это для меня, мой мальчик.

Даниел хмуро кивнул головой и медленно подошел к громилам за столом.

— На, чисть. Да потщательнее! – насмешливо заявил знакомый Гунта, которого звали Цынт. Полидексянские имена отличались тем, что заканчивались либо на «-унт», либо на «-ынт», либо на «-энт». Такова была особенность их языка.

Цынт закинул ноги на чистую лавку, а хмурый Даниел, взяв тряпку со стола принялся очищать сапоги. Лицо свое он обратил вниз, чтобы чужак не видел гневную гримасу, исказившую его тонкие губы. Сын академиков негодовал при мысли, что они станут добровольно обслуживать этих грубых мужланов, совершенно лишенных всяких манер. Но ради остальных он должен был держать себя в руках.

Тин, проследив за действиями товарища, тоже робко приблизился и принялся ему помогать. Так, в полной тишине, они надраивали чужие сапоги, униженно опустив глаза в пол.

С этого рокового дня жизнь в особнячке разительно поменялась. Хозяева, по милости незваных захватчиков, превратились в безропотных рабов, готовых выполнять любые капризы гостей. Но что еще было делать? Трое юношей, двое из которых даже не окончили школу, старик со своей дряхлой женой и две девчонки… Разве смогли бы они сопротивляться вторжению? Только ценой собственной жизни.