Книга Зловещие топи, страница 261 – Виолетта Орлова

На секунду Артур смолк; пауза была вызвана тем, что он пытался хоть как-то восстановить голосовые связки, но зрители сочли, что бедный Гамаил так огорчен, что не может говорить. Армуты повытягивали свои длинные шеи из байковых халатов, пытаясь с жадностью рассмотреть любой жест, любую эмоцию столь заинтересовавшего их актера. Но вот он поднял голову, и зрители, к своему огромному восхищению, увидели, как по щеке красивого юноши медленно стекает одна-единственная слеза. Данное мастерство не всем доступно; например, Хайсам как ни старался, не мог в трагичные моменты выдавить из себя ни слезинки.

Но Артур вовсе и не играл теперь; ему действительно было больно, ибо он вспоминал своих новых друзей. В памяти его всплыл добрый Саиб, бедняга Гассан, остро нуждавшийся в помощи, верный олень, невольник Кик, чья участь решалась в эту самую минуту, и бедный мальчик не сдержал нахлынувших эмоций. За всю жизнь он еще никогда, пожалуй, не делился своим внутренним состоянием с другими, почитая это за слабость. Но теперь ему, напротив, следовало во что бы то ни стало показать людям свои чувства. Сложно сказать, что именно сыграло юноше на руку: его армутская красота, трогательная юность или неподдельное отчаяние, вместе со слезами сверкавшее в его голубых глазах. Но случилось чудо, и искушенные зрители полюбили его!

— Я прошу не так уж и много… Быть свободным… – Артур уже почти шептал, ибо не мог громко говорить, но и это помогало ему, так как принуждало зрителей слушать внимательнее и ловить каждое его слово. По пьесе он должен был сказать что-то еще, но он просто стоял на коленях перед охваченной возбуждением толпой, в немой мольбе склонив свою красивую голову. Все нужные слова напрочь улетучились из его мыслей; тело его дрожало в лихорадке, болезнь постепенно овладевала им.

Гробовое молчание воцарилось в зале. Артур слышал только, как стучит его сердце, по громкости соревнуясь с завываниями ветра над куполом. Актеры нерешительно толпились за его спиной; вольное отступление от сюжета так смутило их, что они не знали, чем все закончить.

Неожиданно неловкий момент был прерван. Как безжизненные поля после долгой засухи внезапно орошаются благодатным дождем, так зал «Сатиры песков» вдруг разразился оглушительными аплодисментами. Капризные, своенравные, избалованные всякого рода зрелищами богачи, один за другим, степенно поднимались со своих мест и рукоплескали. Овации были такими бурными, что казалось, будто целое стадо степных буйволов пробежалось по шатру. Все дрожало и мельтешило, сам купол рисковал обрушиться на зрителей.

Артур плохо осознавал, что было дальше, ибо все время так и продолжал неподвижно стоять на коленях перед своими судьями, не имея в себе ни душевных, ни физических сил для того, чтобы подняться на ноги. Все уже давно стихло, зрители начали расходиться, зал вновь становился пустым и одиноким. К юноше никто не обращался; актеры, оглушенные внезапным успехом, как-то очень быстро позабыли того, чьими стараниями спектакль вообще смог получить столь бурный отклик.

Госпожа Оридиан встала со своего места и медленно направилась к блистательному актеру. Длинное платье ее хищно шуршало по полу.

Хозяйка Дромедара властно провела рукой по волосам юноши, принуждая того поднять голову.