Книга Зловещие топи, страница 143 – Виолетта Орлова

— Пойдемте, я осмотрю вас, дам новую одежду, а затем вы сможете присоединиться к торжественному ужину перед выступлением, – добродушно заявил господин Штруденс. Гости не заставили себя долго ждать; они и так уже измучились, борясь со сном, усталостью и голодом.

Управляющий повел их в спальную кибитку, где ночевали актеры. В походной жизни люди лишены многих удобств, однако бродячие артисты сумели вполне неплохо обустроить свой быт. В помещении, укрытом со всех сторон оленьими шкурами и сеном, было хорошо натоплено, а на столиках уютно мерцали свечи из китового жира. Проследив за Артуром, который в настоящий момент осматривал шкуры диких зверей, господин Штруденс заметил виноватым голосом:

— Они уже старые были. Пришлось забить, чтобы избавить от мучений.

Клипсянин удивленно вскинул брови; признаться, он сейчас был целиком и полностью погружен в мрачные думы, связанные с побегом, Тенью, судьбой его друзей, так что, в сущности, его мало волновала судьба бедных животных, подаривших помещению прекрасные теплые шкуры.

— Берта и Дорамендос. Отличная парочка. Страсть как люблю оленей. Я вообще испытываю слабость к животным. Кто еще защитит бедняг, кроме нас, людей?

— Через сколько дней мы прибудем в Полидексу? – прохладным голосом поинтересовалась Одди, очевидно совершенно не умея, да и не желая вести себя иначе, нежели в Доргейме, где она была полноправной госпожой. Господин Вольф тактично сделал вид, что не заметил неучтивого тона юной дамы.

— Дня два. На ночь мы останавливаемся у населенных пунктов и даем концерты. На сегодня у нас как раз значится таковой. Надеюсь, и вы изъявите желание поучаствовать. Но позвольте, я полечу вас.

Господин предусмотрительно завел девушку за ширму, а затем предложил ребятам снять свои грязные потрепанные робы. Он действительно внимательно осматривал каждого, комментируя любые, на его взгляд, физические погрешности или несовершенства. Однако вид Единицы отчего-то привел его в неописуемый восторг. Он по очереди поднимал его руки, словно взвешивая, затем щупал мышцы и все восклицал:

— Невероятно! Какая мощь! Прекрасный образчик силы и мужества!

Столь длительное воспевание своего тела юный образчик силы воспринял не очень-то благосклонно. В какой-то момент он даже грубовато отпихнул от себя настырного управляющего и заявил раздраженно:

— Что вы все заладили? Здоров я, только дайте одежу.

Господин Вольф кивнул головой и поспешно сказал:

— Прошу прощения. Просто вы выглядите как настоящий атлет. Я бы с удовольствием взял вас в свою труппу.

— Не имею интереса, – также грубо и нескладно ответил Единица, отвернувшись от управляющего. Тот, впрочем, ничуть не смутился и принялся осматривать остальных. Если он находил какие-то синяки, ранки или ушибы, то непременно смазывал их жирной дегтярной мазью. После проведения необходимых оздоровительных манипуляций он вручил юношам и Оделян чистую одежду, которая, впрочем, годилась для реальной жизни так же мало, как и тюремные рубахи, ибо это были костюмы для выступлений. Так, громадному Единице досталось не менее громадное меховое трико с гигантскими бабочками, смотревшееся на нем столь же нелепо, сколь бы смотрелось женское платье, натянутое на такого неуклюжего громилу. Четверка превратился в низкорослого клоуна, светловолосый Спайки – в факира, ибо получил армутские шаровары из козлиной шерсти, Оделян стала прекрасной балериной, а Артур, вероятно, мог бы сойти за фокусника или иллюзиониста, поскольку он стал обладателем длинного черного фрака, ослепительно-белой рубахи и узких брюк, усеянных колючими звездами. Пока ребята переодевались, сменяя печальный образ арестантов на образ не менее печальных бродячих циркачей, господин Вольф тщательно ощупывал больного Азора и делал тому целительные инъекции. Увидев, что ребята переоблачились и теперь в нерешительности стоят вокруг него, мужчина сказал тихим и немного торжественным голосом: