Книга Удачливый детектив Лаки-КэШ, страница 10 – Дмитрий Лоом

Лаки достал из внутреннего кармана своего слегка помятого пиджака небольшой бархатный мешочек, потертый на углах, и аккуратно, с почти религиозным пиететом, словно это была священная реликвия или ядовитый гриб, поместил в него короля треф.

— А теперь, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые Элоизе нотки азарта и предвкушения, – пора навести справки в мире тех, для кого азарт – не развлечение, не способ убить время, а воздух, которым они дышат, хлеб, который они едят, и вода, которую они пьют. Мире, где на кон ставят не деньги, а нечто гораздо более ценное. Нам нужен «Королевский Флаш». И я знаю, как туда попасть.

«Королевский Флаш» был одним из тех заведений, куда не водят экскурсии и чье местоположение не отмечают на туристических картах. Чтобы найти его, нужно было обладать либо наводкой от того, кто уже проиграл там душу, либо врожденным, почти животным чутьем на места, где пахнет крупными ставками, потом страха и мелким, липким грехом. Лаки Кэш обладал и тем, и другим.

Клуб прятался за дверью, замаскированной под киоск с газетами. Все газеты в нем были датированы вчерашним числом – тонкий, но понятный для своих намек на то, что время здесь текло по другим, более гибким законам, и вчерашние проблемы уже не имели никакого значения. Лаки одобрительно кивнул, оценивая находчивость: «Неплохой ход. Напоминает клиенту, что все его вчерашние неудачи, долги и сожаления остались там, снаружи. По крайней мере, до завтрашнего утра».

Дверь охранял Бруно, человек, чья шея была такой же широкой, как его интеллектуальный кругозор, а лицо напоминало сваренное всмятку яйцо, на котором кто-то неумело нарисовал черты лица углем. Увидев Лаки, он нахмурился, и его лицо стало напоминать тот же яичный белок, но смятый в кулаке.

— Кэш, – проворчал Бруно, переставляя свои массивные ноги, похожие на бетонные тумбы. – Слышал, ты на мели. Проходи, но не заводи своих странных споров. В прошлый раз ты полчаса доказывал Шептуну, что тень от его стула имеет больше права на этот стул, чем он сам.

— И он в итоге уступил! – бодро напомнил Лаки, протискиваясь мимо него в узкий проход, пахнущий дешевым одеколоном и старым потом. – Что лишь доказало правоту моего утверждения. Прекрасная, содержательная была дискуссия. Настоящий философский диспут.

Внутри клуб был таким же, как и большинство подпольных игорных домов Глиммер-Сити: приглушенный свет, от которого глазам было больно, густой сизый табачный дым, клубящийся под низким потолком, шелест пересчитываемых купюр, похожий на шепот сухих листьев, и тихий, гипнотический звон фишек, складывающихся в стопки. Но здесь был и свой уникальный, ни на что не похожий шарм – воздух звенел от невысказанных желаний и затаенных страхов, как натянутая струна перед тем, как лопнуть. Лаки почувствовал это своей кожей, легкое, знакомое покалывание, как от статического электричества перед грозой. Он поправил желтые очки, которые делали эту удушливую атмосферу чуть более терпимой, и направился к стойке, где восседал сам владелец заведения – Толстяк Ларри.

Ларри был человеком-горой, и гора эта явно состояла из нескольких геологических слоев хорошей жизни, обильной пищи и одного-двух периодов абсолютной, безмятежной беззаботности. Он полировал хрустальный бокал с тем же отсутствующим видом, что и Стамп, но с одним ключевым отличием – его бокал уже был идеально чистым, и это движение было не необходимостью, а ритуалом, демонстрацией власти над чистотой в этом грязном мире.