Книга Призрачная свобода, страница 30 – Александра Торн

— Как ты?

— Со мной все в порядке. Ты за навигаторов в своем экспрессе так же переживаешь? — с улыбкой спросила Фан.

— Я не лезу к ним, когда они за работой. Один поворот не туда — и будет фарш вместо поезда. Ты заметила? — спросил Акс. — В воспоминаниях всех свидетелей есть мужчина, которого мы не видели на записях камер наблюдения.

— Да? — встрепенулась Фан. — Ты уверен? Я пока больше концентрировалась на записи показаний. Что за мужчина?

— Высокий, крупный, в светлом костюме. Стоял в проулке между двумя домами — магазином сладостей и салоном красоты. Похоже, это слепая зона всех камер наблюдения — его нет ни на одном видео.

Майор стала прокручивать запись на замедленной скорости. Лидманн успел принести кофе, пока они добрались до конца воспоминания, и Акс ткнул пальцем в экран:

— Вот он. Давай проверим все остальные.

Спустя полчаса они смотрели на шесть изображений разной четкости. Свидетели запомнили мужчину по-разному — цвет его костюма варьировался от белого до светло-серого, лица не было видно за темными очками и каким-то пятном, напоминающим шарф или платок. На голове у мужчины была темная шляпа. Некоторым он показался худощавым, некоторым — плотно сбитым, но во всех воспоминаниях он был довольно высоким.

— Но почему его нет на камерах? — спросил Лидманн. — Ни на одной записи никого похожего.

— Потому что он отлично знал, где у камер слепая зона, — фыркнул Акс. — Незаметно пришел, незаметно ушел. Интересно, на кой черт он туда притащился. Неужели знал, что авария запланирована сегодня, на одиннадцать двадцать две, а?

Фан с тревогой взглянула на Акса и увеличила изображение. Фонтейн почти уткнулся носом в экран. Проклятие, лица никак не разглядеть!

— Давайте проверим, — уперся капитан, не желающий признавать очевидное превосходство ментальных методов допроса. — Просмотрим записи за полчаса до и полчаса после аварии. Он наверняка там есть!

— Как хотите. Но логичнее будет просмотреть записи с камер на соседних улицах. Миновать их все, прячась в слепых зонах, вряд ли возможно. Он должен был засветиться хотя бы на одной.

— Хорошо бы еще получше разглядеть самого подозреваемого, — несколько заискивающе добавил Лидманн.

— Я этим займусь, — сказала Фан. — Когда я соберу один четкий образ, то просмотрим записи с других камер.

— Вы сможете собрать его из этого?

— А чему нас, по-вашему, учат столько времени в эпсилон-училищах?

Акс хмыкнул. Эмбрионам с тяжелыми патологиями мозга везло еще больше, чем остальным — рекомбинация и синтезированный мозг обеспечивали их ментальными способностями. Менять таким образом здоровый мозг было запрещено Конвенцией, но если мозга изначально нет — то нет и ограничений.

— Я принесу что-нибудь перекусить, — сказал Фонтейн. — Где у вас тут столовая?

— Я вас провожу, — Лидманн поднялся и, когда они вышли за дверь, тихо спросил: — Ей не тяжело? Она кажется уставшей. Такие, как она… они устают от этого?

— От копания в куче бессвязных воспоминаний, которые надо одновременно писать на диск? Конечно. Но не волнуйтесь — майор Фан специалист высокого класса. Она закончит с допросами за день или два.

— Странно, что прислали только ее, — помолчав, заметил Лидманн. — Если б их, эпсилонов, было несколько, они бы и управились быстрее.