Книга Новая раса, страница 3 – Александра Торн

Туалеты в экспрессе были оборудованы индивидуальными кабинками с раковинами и гигиеническим душем, что доставляло СБ немало головной боли. То один, то другой неразумный пассажир прятался там, чтобы насладиться каким-нибудь запретным плодом. Ориентируясь по громкости звука, Акс нашел кабинку, открыл ее универсальным ключом и уставился на Тедди Росса, который доставлял удовольствие высокой темнокожей красотке. Парень так старался, что даже не заметил появления свидетеля — а девице и подавно было не до того: она пыталась раздавить ребра Росса ногами, испуская страстные подвывания.

Акс закрыл дверь и направился к лифтам. Он-то надеялся, что журналист исчезнет из его жизни и экспресса сразу после ликвидации террористов, но Росс и не подумал остаться в Альмонзее. А покинуть поезд завтра он уже не сможет — повезет, если сумеет до туалета доползти.

В лифте Фонтейна окутала блаженная тишина. Одно утешало — после такой бурной ночки на некоторое время пассажиры угомонятся. По опыту Акселя, самым стойким требовалось двое-трое суток, чтобы прийти в себя и продолжить кутеж. Хорошо бы за это время узнать, кто баловался гайшаном, и конфисковать веселящее до смерти вещество.

«А может, этот кретин завтра утром сойдет с поезда и сдохнет не у нас, а в какой-нибудь гостинице. Главное, чтобы он не успел никого угостить».

Хотя тут можно рассчитывать на человеческую жадность — гайшан стоил очень дорого, от тысячи динар за граммм товара низкой очистки, так что есть шанс, что жертв не будет.

В приемной начальницы поезда уже никого не было — рабочий день диспетчера закончился часов шесть назад. Аксель постучался и, услышав «Войдите», шагнул в кабинет. Лаврова, в кителе, наброшенном поверх гражданского темного платья, ждала его с планшетом в руке.

— Что случилось, мадам?

— Срочное сообщение из офиса азратского генерал-губернатора. Завтра, точнее, уже сегодня, на борт поднимутся двое пассажиров — вад-принц АльНилам и его якзан Мурад ибн-Руфин ан-Файяз.

— Да, я знаю, — сказал Фонтейн. — Они заказали билеты, еще когда экспресс стоял в Альмонзее.

— Вы их запомнили? — удивилась Анна Дмитриевна.

— Я нечасто вижу пассажира, у которого в паспорте лицо закрыто какой-то тряпкой до самых глаз, а доступ к нормальному фото в Общем Реестре запрещен. Видимо, его султанское высочество может многое себе позволить.

— Вад-принц, как указано в его паспорте, принадлежит к религиозному течению Сафият. Закрывать лица — обычай их веры.

— Угу, и поскольку это султанский сынок, то даже Общий Реестр обязан уважать его воззрения и священные обеты, — пробурчал Фонтейн, которого это глубоко возмутило. Правила должны быть едины для всех!

— Вам бы тоже не помешало проявить уважение, тем более что на борт экспресса его высочество прибудет с дипломатической миссией. Мы обязаны оказать ему всю возможную помощь и ни в коем случае не препятствовать его действиям, — Лаврова бросила взгляд на планшет, — Как уверяет меня генерал-губернатор, они необходимы для государственной безопасности Эр-Руммала и лично его величества султана.

— Всем этим будет заниматься принц собственноручно? — с некоторым сомнением спросил Фонтейн. По опыту общения с пассажирами королевской крови, он помнил, что вся их социальная полезность сводилась к позированию в древних драгоценностях, перерезанию ленточек и произнесению речей.