Книга Мост Невинных, страница 86 – Александра Торн

— Поэтому я намерен спрятать королеву и ее сына в Бернардене, а вы обеспечите их безопасность, — заявил регент, и вопль посла заглушил бешено заколотившееся сердце Фонтанжа. Не может быть! Никто не может свихнуться настолько, чтобы… неужели наконец появилась та возможность, которой требовал от него герцог де Фриенн? Или…

Граф обернулся к сейфу, окинул взглядом письма королей и послов. Или же эту возможность следует продать подороже?

* * *

Солерн, мрачный, как туча, ехал рядом с каретой. Ее окружал эскорт гвардейцев, которые после свирепой речи Турвеля насчет недостойной дворян трусости, вновь нашли в себе отвагу и мужество. От солдат Вайса Ги отказался — он и думать не хотел, что сделают байольцы, едва увидев ненавистные мундиры. Николетти сидел в карете вместе с узницей и удерживал вокруг отряда кольцо отпугивающего ореола.

Дознаватель вытащил из кобуры пистолет и положил поперек седла. На соседних улицах, в домах вокруг, впереди и позади постоянно слышались приглушенные голоса, возгласы, шорохи и топот ног. Словно в кошмарном сне, когда бредешь посреди серого темного лабиринта и все время слышишь за стеной шаги и голоса, но никак не можешь убежать.

Они выбрали объездной путь, потому что короткой дорогой через Мост Невинных до Бернардена было не добраться. Толпа горожан все росла и росла, заполняя все улицы от Площади Роз до моста.

Солерн уже различил слабый плеск волн Байи (вчера потеплело, и ледок на реке растаял), как вдруг впереди на улицу вырвались человек тридцать. Это были вооруженные горожане, явно не сообразившие сходу, как они сюда попали и почему сбились со своего пути. Они заозирались по сторонам, увидели эскорт королевы и замерли.

— Не стрелять! — хрипло цыкнул Солерн на гвардию. Сила внушения Николетти была еще достаточно велика: байольцы не приближались, скорее испуганно, чем злобно, глядя на тюремную карету и отряд из тридцати дворян-гвардейцев. Только один из горожан неуверенно показал на дознавателя и что-то прошептал.

— Дорогу, — громко произнес Ги. — Узник короля, конвой в Бернарден.

Байольцы сбились плотнее.

— Мы вам не мешаем, вы — нам, — продолжил Солерн, едва веря, что умасливает горожан, которые еще месяц назад разбегались от одного окрика. — Разойдемся и каждый отправится по своим делам.

— Перестрелять их, да и все, — пробормотал один из гвардейцев. К счастью, горожане его не расслышали и даже начали расступаться, но тут из переулка позади кареты вывались шумная толпа под красно-бело-зеленым флагом. Люди уставились на карету, остановились и резко замолкли. Свернуть было некуда — слева и справа высились дома.

— Вперед, — сквозь зубы приказал Солерн. Эскорт королевы-узницы медленно двинулся навстречу первой группе байольцев. Кучер тронул коней, а из оконца выглянул Ниолетти.

— Старик! — вдруг взвыл кто-то позади кареты. — Чертов мастер! Они нас всех тут передушат!

— Бей! — заорал дурниной другой. — Дави выродков!

— Это дознаватель! — завопил горожанин, который показывал на Солерна. — Я его узнал! Убийца Жана Жильбера!

— Вы что, не могли надеть паранджу? — сурово прошипел Николетти. Кучер нервно подхлестнул коней, и вдруг, почти как раскат грома, над улицей грохнул выстрел. Пуля чиркнула по стене дома, над упряжкой; лошади заржали и ринулись вперед. Увернуться было просто некуда, и гвардейцы, чтобы их не разметало, помчались на горожан. Они с криками шарахнулись в стороны, но улица была слишком тесной. Когда гнедая пара грудью врезалась в не успевших увернуться байольцев, Солерн услышал хруст костей, крики, и понял, что поздно. Толпа позади яростно взревела.