Книга Мост Невинных, страница 33 – Александра Торн

— Несколько угнетающее зрелище, — со смешком донеслось откуда-то слева и снизу. Граф обернулся — к нему в кресле на колесиках подкатил посол Амалы, барон фон Линденгардт. Миниатюрный, всегда со вкусом одетый, он в свои пятьдесят с небольшим выглядел моложе Фонтанжа — и к тому же был довольно красив: орлиный профиль, ярко-голубые глаза, черные волнистые волосы с проседью.

— Ваш климат меня доконает, — со вздохом заметил посол. — Эта ужасная сырость и холод просто убивают суставы.

— Сочувствую, мессир, — сказал Фонтанж без тени сочувствия. Он был уверен, что посол дает герцогу очень здравые советы, а это графу не нравилось. Вот совет заменить гвардию на амальских солдат — совсем другое дело…

— Не кажется ли вам, — изрек барон, пощипывая бородку, — что регент завоюет больше расположения парламента, если согласится на это ваше собрание Штатов?

— Ему не удалось добиться расположения парламента сейчас, и я сомневаюсь, что удастся в дальнейшем, — покачал головой граф. — Его высочество не слишком, гм, обаятельный человек.

— О, герцог скорее солдат, чем политик, — беззаботно отвечал посол. — Войны удаются ему лучше, чем переговоры.

Это был явный намек на бесполезность даларской армии, которую герцог разнес в клочья при Шандоре, но Фонтанж уловил в словах фон Линденгардта еще кое-что:

— Полагаете, что с открытым вооруженным противостоянием он справится успешней?

— Полагаю, что именно этого он и хочет. Его высочество плохо разбирается в дипломатии, но отлично — в военном деле.

"У ваших восставших нет ни единого шанса", — граф был уверен, что правильно понял и этот намек, но не стал намекать в ответ, что при Шандоре регент имел дело с армией, численность которой намного меньше, чем у всего народа Далары. Фонтанж не сомневался, что если герцог утопит в крови Байолу, то вся страна мигом полыхнет, как костер, в который швырнули пороху.

— Уверен, что его высочество не станет доводить до такой крайности. Даларские Штаты — не более чем старинная традиция, скорее символ единства страны и короля, а не…

— Странно, сейчас мне кажется, что этот символ намерен вырвать власть из рук герцога и наслаждаться ею самостоятельно. Если, конечно, — посол благодушно прищурил яркие глаза, — какая-нибудь аристократическая фамилия не решит, что настала пора сменить Монбрианов на троне, где они, должен сказать, порядком засиделись.

"А ведь у фон Тешена немало врагов в Амале", — припомнил Фонтанж. Брат короля, вечно ищущий себе королевство, уверенный, что его обделили, когда Людвиг Благочестивый взошел на престол, герцог-полководец, обожаемый амальской армией… Есть над чем подумать. Граф внимательно вгляделся в фон Линденгардта. Посол хранил неизменно добродушное и почти беспечное состояние духа. Но кто знает — не сделал ли он какой-нибудь знатной даларской семье такое же предложение, какое сам Фонтанж послал герцогам де Фриенн?

— Но кто бы это мог быть? — вопросил Фонтанж, в глубине души опасаясь, что посол сейчас же назовет Фриеннов. — Аристократия верна короне.

— О, я не настолько глубоко разбираюсь в даларских знатных родах и их семейных связях.

Глава Секрета короля настороженно подобрался: уж не вздумал ли Линденгардт выведать, кого граф наметил в свои кандидаты?

— Их не так уж много, я имею в виду тех, кто может претендовать на престол. Любой фамилии, которая предъявит права на трон, придется их доказывать.