Книга Дары и гнев Ледяного короля, страница 30 – Александра Торн

— А, так вот откуда легенды о том, что вампиры спят в гробах!

Лонгсдейл улыбнулся.

«Однако как глубоко они изучили всю эту дрянь, – подумал Бреннон с невольной тревогой. – Ходил, значит, кто-то, исследовал, чем упырь отличается от вурдалака, книжку написал про это все… неужто этих тварей так много?»

— А чеснок? – спросил комиссар. – Даже я слышал, что от них, в смысле кровососов, помогает чеснок. Это правда?

Пес громко фыркнул.

— Помогает, – согласился Лонгсдейл. – Только не головки чеснока, а его цветы или эссенция. О, кстати! Вот, возьмите. – Консультант порылся в своем саквояже, достал большой флакон с распылителем и сунул его Натану. – Чесночная эссенция. Отличная вещь!

Комиссар взял склянку, похожую на флакон для духов, и кое-как запихнул в карман сюртука.

— Что до вашего вопроса, – продолжал Лонгсдейл, – то я отправил Джен опросить жителей деревень вокруг Скарсмолла, и они действительно припомнили случаи исчезновения людей около соляных шахт. Сами жители избегают этих мест.

Бреннону стало не по себе. Иногда, в честь круглых дат бунта и расстрела на спичечном заводе Каттелорна в октябре 1840 года, около Скарсмолла устраивали всякие мемориальные мероприятия вроде почетных караулов. И порой отправляли экскурсии с детьми, дабы подрастающее поколение не забывало, чего стоила Риаде ее независимость, а им всем – жизнь, свободная от гнета империи Дейра.

— Жаль, что я не успел поднять наши архивы, – покачал головой комиссар. – Временами в Скарсмолл приезжают большие группы посетителей, надо бы выяснить, были ли жалобы на пропажу людей.

— Если дело было днем и в шахты никто не спускался, то они оставались в относительной безопасности.

— Но все равно проблему хорошо бы решить, – проворчал Бреннон.

Погода за последние пару дней вдруг стала совсем весенней: дожди прекратились, небо было нежно-голубым, без единого облачка, под легким ветерком шелестела яркая листва. Самое время устроить какую-нибудь экскурсию для детишек на тему мучеников режима.

Невольно Натан задумался над тем, что ему пятьдесят лет и половину жизни он прожил в свободной Риаде – хотя никто не мог поверить в то, что такие времена настанут, когда его, крепкого восемнадцатилетнего парня, вербовали в войска его величества короля Дейрской империи. Удивительно, как легко изгладились из его памяти десять лет, которые он провел в Мазандране. Ярче всего Бреннон помнил, как сержант-риадец, вскочив на стол, громко, на всю казарму, читал сообщения из газет о том, что в Риаде вспыхнуло восстание – а затем как они ночью тайно пробирались на зафрахтованный Айртоном Бройдом корабль, чтобы вернуться на родину.

«И никого не остановило то, что это дезертирство, за которое вешают без суда», – хмыкнул Бреннон. До сих пор ему нельзя было ступать на территорию Дейра или его колоний – Натана бы тут же повесили имперские власти, а ведь столько лет уже прошло.

— Знаете, это несправедливо и даже обидно, – сказал комиссар. – Люди, которые укрылись в шахтах, считаются героями, первыми павшими в борьбе с империей, – а теперь оказывается, что они стали нежитью.

Пес отвернулся от окна и сочувственно взглянул на Бреннона.

— Не расстраивайтесь, – ответил Лонгсдейл. – Вурдалаками становятся тела, а не личности. В силу сохранности головного мозга молодой вурдалак может припоминать что-то о прошлой жизни, но довольно быстро все это стирается из его памяти.