Книга Дары и гнев Ледяного короля, страница 1 – Александра Торн

Ольденфурт, побережье Дорнгерна, 14 сентября 1840 года

Кеннет Бреннон не был красавцем в привычном смысле этого слова. Лицо – скуластое, с широко расставленными серыми глазами, тяжелым квадратным подбородком и длинным прямым носом; волосы – светло-рыжие, взъерошенные, как мокрые перья, хотя недельная щетина была скорее золотистой, а брови – светло-каштановыми. В Риаде, где капитан родился, разноцветные брови, волосы и борода считались признаком особой удачливости – и как раз на удачу капитан пожаловаться не мог.

Бреннон стоял у трапа и следил за окончанием погрузки багажа и товаров, которые взялся перевезти за весьма приятную сумму из Ольденфурта в Сан-Мариани, с заходом в один из южных портов Риады. Погрузка уже заканчивалась, и Кеннет обратил внимание на тощего старика со всклокоченной бородой, который метался по пристани в осенних сумерках. Наконец старик заметил рослую, широкоплечую фигуру капитана Бреннона и бросился к нему с криком:

— Сэр! Дорогой сэр!

Хотя он обратился к капитану на дейрском, Бреннон решил сделать скидку на невежество местных и сказал:

— М-да?

Старик, одетый в изношенный длинный балахон, запустил в бороду обе руки и тяжело дышал. Капитан Бреннон молча ждал, похлопывая по широкой ладони стопкой подорожных листов и товарных накладных.

— Сэр… Это… возьмите… это вам.

Кеннет в изумлении уставился на туго набитый кошелек, который старец выудил откуда-то из-под бороды.

— Мне?

— Мало? – испугался старик.

— Нет, – ответил капитан брига «Аберрейн». – Непонятно.

— Вы берете грузы на борт? – торопливо спросил старик, все еще пытаясь всунуть в руки Кеннета кошелек.

— По товарной накладной, пассажирской подорожной или почтовому ордеру.

— А… э… и больше никак? – с робкой надеждой пробормотал собеседник.

— Контрабандой не занимаюсь, – отрезал Бреннон. Это была неправда. Но старик не вызывал у него доверия.

— Это не контрабанда! Я заплачу! Я… клянусь…

— Пассажиров беру с багажом, – буркнул Кеннет, вновь поворачиваясь к проплывающим вверх по трапу сундукам и тюкам.

— Ну тогда считайте ее пассажиркой, – решился старец. Когда капитан снова оглянулся на чудного старика, то с немалым удивлением увидел, как этот тощий сухарь тащит к нему длинный ящик, сильно смахивающий на гроб.

— Это что?

— Пассажирка, – ответил старик, утирая пот со лба.

— Отец, – сурово сказал Бреннон, – не смешно уже.

— Это не шутка! Сэр! – взмолился старик. – Я заплачу… только никаких накладных написать не смогу…

— Да почему же, черт подери?!

— Потому что вы должны будете выбросить ее за борт, когда пройдете до середины моря Дессен.

Когда капитан достаточно пришел в себя для внятного ответа, двужильный старец подволок ящик почти к самым ногам Бреннона. Ящичек был, к слову, весьма внушителен: шесть футов в длину и три в высоту. На темном дереве мягко светились головки гвоздей – то ли посеребренные, то ли на самом деле серебряные.

— И что, она там? – наконец спросил Кеннет. Старик кивнул. – А похоронить не пробовали?

Старик помотал бородой. Бреннон пристально смотрел на него, выискивая признаки помешательства. Мелькнула мысль насчет портовой полиции. Правда, быстро исчезла – в тюках с шерстью в трюме «Аберрейн» были контрабандные ружья, пули и порох для подполья.

— Нет, – сказал капитан. В глазах старика появилось отчаяние.