Книга Замок Сен-Мар, страница 50 – Александра Торн

Но, может, она ошибалась?

— А вы, в вашей магической полиции, считаете, что магия не должна быть доступна для всех? – вдруг спросил Анастазия.

— Нет, конечно, – ответил Уикхем. – Представьте, какие будут последствия.

Профессор поразмыслил, пожал плечами и поднялся с пенька:

— Никаких особо ужасных последствий я не представляю. Да, наш барон далек от честной конкуренции, и, между нами, мне кажется, он извел нескольких соперников магией – но в целом что такого ужасного произойдет?

— Появление разного рода чудищ от неаккуратного обращения с магией как минимум.

— Чудища есть и сейчас, а так у людей был бы шанс от них отбиться. Правда, тогда отпадет необходимость в вашей полиции, а этого-то вы как раз не можете допустить, верно? – со смехом сказал доктор.

— Верно, – холодно согласился оборотень. – Фаренца – прекрасный тому пример.

— А, Фаренца, – пробормотал Анастазия. – Значит, в том, что произошло, вы вините неких неосторожных пользователей магии и колдовства?

— Злонамеренных, – поправил его Диего. – Тех, кто получил доступ к знаниям и попытался использовать их для личного блага, попутно убив десятки тысяч ни в чем не повинных людей.

— Ну, будет вам, не весь же город они уничтожили.

— Однако они изо всех сил пытались.

Профессор замолчал, покусывая ус. Они вдвоем шли обратно к деревне, словно пара друзей, прогуливающихся в хорошую погоду; хотя Диего мог только гадать, не готовит ли Анастазия какую-нибудь чародейскую пакость. Верить в это не хотелось – доктор философии был ему довольно симпатичен, несмотря на упорное отрицание очевидного.

— Но все же, как профессор и преподаватель я не могу одобрять ограничения доступа к знанию, чем бы это ограничение ни оправдывали. Знания, как и истина, должны принадлежать всем.

— Звучит хорошо, – согласился Диего. – Но только в теории. На практике обычно какая-то чертовщина выходит.

— Это потому, что нет обучения! Вот вас же кто-то научил есть ножом и вилкой, а не втыкать их в глаз сотрапезнику? Так и тут – главное научить, объяснить, что опасно, а что нет.

Оборотень громко фыркнул.

— Что, считаете это глупым идеализмом? – спросил Анастазия.

— Да. Среди людей слишком много безответственных дебилов, которые если чему и научатся, так только тому, как причинять вред другим. А многие с радостью занимаются этим и просто по зову сердца.

— Я знаю, есть люди, которые получают удовольствие от причинения зла, и вовсе не отрицаю полезность некоторого, гм… присмотра. Но ведь другим будет проще обороняться от них, если они окажутся вооружены теми же умениями и знаниями!

— Так и как же вы собираетесь отделять первых от вторых? – Диего хмыкнул. – Я уверен, что от знания философии никто не пострадает, неважно – дурак ли ваш студент или шибко умный. А вот от знания, как правильно поднимать мертвецов или вызывать тварей иного мира, – пострадают слишком многие.

— То есть у нас принципиальные разногласия, – с улыбкой заключил Анастазия. – Однако дебаты всегда интереснее драки, ведь в споре рождается истина, а?

— В споре рождается потеря времени и повод махать кулаками. Но если вам приятней думать так – то что ж. Пока вы не открываете порталы в миры, полные демонов, у меня к вам нет вопросов.

Профессор расхохотался, хотя Диего не понял, что его так насмешило.