Книга Раскол, страница 74 – Рита Хоффман

— Мы дружили. Росли вместе. А потом старый лорд умер, и венец Дома надели на Нисао. Вот тогда все и покатилось под хвост Соленому Богу. – Фария сорвала несколько листьев с дерева, под которым они проходили, и начала методично рвать их на мелкие кусочки. – Нисао организовала нападение на несколько прибрежных городов и обвинила во всем пиратов. Ей нужно было усидеть на троне – женщин-лордов в Доме Старой Крови не было слишком давно, ее власть не хотели принимать, Малые Дома взбунтовались. И она не придумала ничего лучше, чем создать врага, против которого народ смог бы объединиться, позабыв о ней.

Ромэйн кивнула, но промолчала, потому что понимала: поступок Нисао – это всего лишь стратегический ход. Наставники, обучавшие ее и братьев, множество раз рассказывали о хитрых и гадких приемах, которые могут использовать лорды, чтобы сохранять свою власть. Это всего лишь часть игры силы, и побеждает в ней тот, кто окажется самым беспринципным и безжалостным.

— Деда убили. – Фария бросила на землю ошметки листьев и обтерла руки о штаны. – Без его твердой руки пираты разобщились и стали покидать архипелаг, согласившись с ролью мерзавцев и разбойников. Вот как все произошло.

Ромэйн слушала внимательно, но понимала, что часть истории Фария предпочла оставить в тайне. Любопытство подначивало задать интересующие вопросы, но слова Халахэля звучали в голове снова и снова: «Не лезь не в свое дело».

— Я любила его. И все еще люблю.

Ромэйн уставилась на Фарию, поразившись тому, как просто и легко та призналась в своих чувствах едва знакомому, по сути, человеку.

— И это было взаимно, верно?

— Он вплетал в мои волосы белые цветы. Мы сбега́ли в укромную бухту и учились любить друг друга. – Фария буравила взглядом спину Мирая. – Его кожа была такой нежной, что я стала называть его цветком лотоса. Ему нравилось. Он смеялся.

— Мирай? – Ромэйн покачала головой. – Трудно представить.

— Нисао не изгоняла меня, – вдруг призналась Фария. – Она поощряла наши свидания и близость, потому что «наследник становился мужчиной». Она сама сказала мне об этом, представляешь? Без охраны заявилась в наш дом и сидела за щербатым столом с таким видом, будто ее совсем не смущал запах рыбы и соли. Еще Нисао сказала в тот день, что не прогонит мою семью с архипелага и прикажет воинам не трогать нас.

— Обычно за такими предложениями следует какое-то «но», – выдохнула Ромэйн.

— Ты права. – Фария кивнула. – Но мы должны были передать наши корабли Дому Старой Крови и, как она выразилась, «остепениться». Мой отец назвал это «добровольно сесть на мель».

— И Нисао позволила бы тебе продолжать отношения с Мираем? – тихо уточнила Ромэйн.

— И даже стать его наложницей, когда он наденет венец их Дома.

— Трое…

Представить свободолюбивую Фарию в роли наложницы Ромэйн не могла. Она знала капитана не так долго, но уже успела понять, что ее сердце яростное и пылкое. Делить возлюбленного с кем-то еще Фария бы не стала. Ни за что.

— Мы с Мираем встретились в нашей укромной бухте глубокой ночью, – продолжила капитан. – Он был счастлив, представляешь? Предложение Нисао казалось ему невероятно великодушным. Знаешь, что он сказал? «Вам всего лишь нужно отказаться от кораблей». Всего лишь! – Фария тряхнула кудрями и опустила взгляд, перестав буравить спину идущего впереди Мирая. – Он так и не понял, что корабли значили для моей семьи. И для меня.