Книга Дурная кровь, страница 52 – Андрей Никонов

— А как же напутствие от старшего товарища младшему? – Павел кивнул на браслет. – Что-нибудь пафосное и глубокомысленное.

В глазах женщины промелькнуло что-то человеческое и тут же исчезло.

— Со временем, – сказала она, – вы поймёте, что важно не украшение, а то, кто его носит. И чем раньше это произойдёт, тем лучше для вас. Такое напутствие подойдёт?

— Вполне, – улыбнулся Веласкес.

Когда он вернулся домой, Волковой там не было. Ни в комнате, ни у бассейна… Сеньора Гименес, поджав губы, сказала, что драная кошка, которую Павел приволок в кондо, успела поругаться с семьёй, жившей через блок, нагрубила уборщице и куда-то уехала. И теперь Мелани Уоттерс в расстроенных чувствах собирается потребовать у управляющего прибавки, а совет жильцов не может себе этого позволить.

Веласкес сказал, что и он, и его гостья уедут отсюда при первой же возможности, скорее всего – уже через несколько дней. Потом он пообещал сеньоре Гименес то же самое, и следом – поклялся всеми святыми, оставил пластину в сто реалов для миссис Уоттерс и согласился, что до отъезда его апартаменты убирать никто не будет.

— Кто не умеет быть вежливым, живёт в грязи, – веско сказала старушка.

Павел спорить не стал – сегодняшний день прямо-таки изобиловал философскими изречениями, и отправился в грязную конуру. Одна спальня была отдана скандальному детективу, вторую оккупировал Лю и ни в какую не хотел слезать с кровати, неубранная посуда на террасе и следы грязных подошв Веласкесу не понравились. Отсутствие микроавтобуса – тоже. Он заказал в магазине робота-уборщика, согласился оплатить срочную доставку и отправился в бар на улице Светлячков.

Запись, полученную от Рафаэля, этим утром он просмотрел два раза, и каждый раз его что-то цепляло, но вот что, глаз уловить не мог.

— Серхио, – он уселся за стойку, – подвал свободен?

Слегка заторможенный мулат, с прямым носом и копной чёрных кудряшек, работал на Карпова много лет, но находился на такой низкой ступени организации, что про смену боссов даже и не слышал. Этот бар принадлежал одному из братьев Войцеха, хозяина казино в церковной пристройке, прибыли никакой не приносил, зато в подвале была оборудована комната, отлично защищённая от прослушивания, помесь клетки Фарадея с банковским хранилищем. Именно ради этой комнаты бар, собственно, и строился, здесь осматривали защищённые контейнеры, которые нельзя было вскрывать в обычных местах. Бизнес разбился о жадность, брат Войцеха хотел получать долю от каждой сделки, его подстрелили, хоть и не до смерти, и с тех пор подвалом мало кто пользовался.

Серхио кивнул, получил сотню реалов, пододвинул Павлу кубик ключа на цепочке и занялся своим обычным делом – просмотром спортивных передач. Посетители сами себе наливали пиво и текилу, брали в автомате солёный кешью, жареные корни маниока и пестели с креветками и сливочным сыром, а потом расплачивались кто сколько мог. Днём бар пустовал, а вот по вечерам свободных мест не было.

Комм пикнул, едва Веласкес запер за собой сейфовую дверь, сигнал извне сюда не поступал, и отсюда – тоже, телефон потерял сеть и требовал выйти на открытое место.

— Уже бегу, – Павел достал из кармана коробку дешифратора, подключил кабелем к телефону.

Обычная программа, которой пользовались репортёры, чтобы вытащить из записи один кадр, работала только в частной сети издания – так корпорации следили, чтобы ни один секрет не прошёл мимо них. Камера в больнице номинально выдавала сто пятьдесят кадров в секунду, Волкова прогоняла запись через свой полицейский сканер, но у детектива ничего не вышло, потому что кадры склеивались по четыре – на самом деле скорость была выше, шестьсот кадров в секунду, страховые компании цеплялись за каждую мелочь. Для настоящего поиска кадры требовалось разделить и увеличить резкость.