Книга Относительность предопределенности, страница 68 – Валерий Большаков

На том конце повисло тягостное молчание. Глебский мысленно представил, как Мозес морщится.

— Шеф… – зазвучал жалобный стон.

— Не «шефкай», Карл! – Глебский резко сменил тон на командный, с изрядной порцией льда. – Ты сейчас идешь в отдел. Берешь все носители с видеозаписями с места нападения на лагерь Алон. Все флешки, все диски. Все. Понял?

— Но… – попытался возразить Калев.

— Никаких «но»! – рявкнул комиссар. – Потом садишься в свою машину и едешь вот сюда… – он продиктовал адрес Ирит. – Передашь всё лично в руки моей дочери. Быстро, тихо и без вопросов! Нет, если тебе, Карл, не нравится работать у меня в отделе и выполнять приказы, когда это действительно нужно, то… – голос Глебского утих до опасного мурлыканья. – Ладно, я с огромным удовольствием устрою тебя младшим дознавателем в Кирьят-Шмону! Там у тебя будет столько свободного шаббата, что ты успеешь выучить Талмуд наизусть! – Выдохнув, он сказал обычным голосом: – Так… Адрес ты знаешь. Доставишь всё через полчаса, максимум.

Не дожидаясь ответа, комиссар резко положил трубку. Он знал, до чего Мозес ненавидит север, считая Кирьят-Шмону концом света, а должность младшего дознавателя – каторгой. Угроза была более чем пугающей для опера.

Аарон повалился на подушки, глядя в потолок. Римма неодобрительно мяукнула.

«Ну вот, шаббат начался… – криво усмехнулся комиссар. – Спасение археологини, советские призраки, ишачья Пасха и Кирьят-Шмона… Ирит, что ты там задумала?»

Тот же день. 9.10 утра

«Гамма»

Тель-Авив, бульвар Ротшильда

Шлепая тапками и кутаясь в пижаму с пузатыми единорогами, Ирит побежала открывать дверь. На пороге стоял Калев Мозес – растрепанный, в мятых джинсах и растянутой футболке, явно надетых наспех. Лицо опера выражало смесь недосыпа и глубокой обиды за нарушенный шаббат, а в руках он держал плотный пакет с надписью «Дело Алон. Видео с РГС».

— Шаббат шалом, Ирит, – вытолкнул Мозес, стараясь быть вежливым.

— Шалом, Калев! Заходи, заходи! – Сияя, Ирит, схватила опера за рукав и втащила в прихожую. – Папа сказал, ты привезешь сокровище! Это оно? Супер! Спасибо огромное!

Особо не церемонясь, девушка отобрала пакет.

— Да… не за что… – промямлил Калев, оглядывая квартиру, обтянутую проводами, как паутиной, заваленную мониторами и полуразобранной электроникой. Он чувствовал себя, как в космическом корабле, потерпевшем крушение на астероиде. – Шеф сказал… передать лично в руки и… всё.

— Пе-ре-да-ал… – напела Ирит, лихорадочно изучая содержимое конверта. – О, целых четырнадцать! Идеально! Калев, ты гений логистики!

Мозес мысленно перевел «гений логистики», как «единственный, кого можно было поднять в шаббат под угрозой ссылки».

— Ну… я пойду? – неуверенно спросил он, мечтая о кофе и диване.

— Да-да! Конечно! Еще раз спасибо! Шаббат шалом! – Ирит, не отрывая глаз от флешек, уже толкала опера к двери. – И передай папе… что скоро будет… Шоу!

Дверь захлопнулась перед носом ошалевшего Мозеса. Он потоптался секунду на лестничной клетке, почесал затылок, бормоча что-то невнятное про «вообще», «безумие» и «Кирьят-Шмону», да и поплелся к лифту, гадая, как объяснить жене, куда он пропал в утро шаббата…

…А по ту сторону двери Ирит Глебска, похожая на одержимого ученого из фильма, уже втыкала первую флешку в свой мощный комп. Экран ожил. Девичьи пальцы заплясали по клавиатуре…