Книга Первенцы, страница 68 – Дарья Чернышова

Гашек впервые так близко увидел, как дух покидает тело – верно, можно поймать его, протянув руку. Бруно сделал знак лучникам, чтобы спускались с холма.

Прикрываясь щитом, последний выживший стражник забрался на крышу повозки. К нему, медленно переставляя окровавленные лапы, по куче конских трупов подбирался вожак. Охранник, пятясь, выронил щит, спустился на закрепленные у повозки сундуки, а затем спрыгнул в дорожную грязь. С каждым шагом он приближался к Гашеку, который вдруг понял, что все это похоже на партию в «осла и батрака»: чья карта первой будет бита?

Человек развернулся к нему лицом – открытый. Замахнулся блестящим мечом. Сделал шаг. И Гашек ответил выпадом, выставив вперед острие копья.

Опустился блестящий меч. Копье потянуло вниз вместе с обмякшим телом. Гашек выронил оружие. Закончилась короткая партия. «Батрак» победил «осла».

Заскулил волк с разрубленной мордой. Танаис подошла к нему, чтобы осмотреть рану. Бруно, оттолкнув ногой одно из изуродованных тел, с силой распахнул дверь высокой повозки. Оттуда донесся женский визг.

— Вылезайте! – рявкнул Саттар. – Побыстрее, тить!

Одну за другой они с Бруно выволокли трех дорого одетых женщин, в которых Гашек, несмотря на их наряды, признал всего лишь служанок обеспеченной семьи.

В темноте внутри повозки блеснул тонкий, изящный кинжал. Хотя его острие глядело прямо в глаз Бруно, тот не выказал страха или сомнения. Сделав пару шагов назад, главарь позволил владелице кинжала самостоятельно выйти наружу.

Гашек оторопел. Он давно уже не видел таких красивых женщин – а таких богатых, пожалуй, никогда.

— Мы сдаемся, – недрогнувшим голосом произнесла госпожа и бросила клинок в сторону. – Я готова обсудить ваши требования.

Бруно исполнил неглубокий поклон.

— Отдаю честь твоей отваге, сестрица! Ко всеобщему сожалению, время переговоров ушло безвозвратно.

На бледном лице госпожи в мгновение ока сменилось три выражения: гнева, изумления, ужаса.

— Бруно? – выдохнула она и прижала руку к шее. – Как ты… Я… Прошу тебя, – падая на колени, просила госпожа, – умоляю отцовским курганом, счастьем детей моих заклинаю, не надо!

Главарь осмотрелся по сторонам, ни на чем не задерживая горящий взгляд. Вдруг сделал резкое движение; Немтырь и Куница подошли ближе. Они взяли женщину за руки и надавили на плечи. С протяжным стоном упала в обморок одна из служанок.

— Итка! – ласково позвал Бруно, сделав особое ударение на ее имени, и дрожащая госпожа обмочилась. – Будь добра, милая, дай-ка мне птицу.

Гашек сперва не понял, о чем это речь, но вскоре услышал над головой высокий, прерывистый крик сокола. Итка качнулась на месте, когда взмахнули рядом сильные крылья. Танаис придержала ее за локоть и сказала что-то на языке осенних листьев. Сокол сел на вытянутую руку Бруно и коротко вскрикнул, готовый служить.

— Твоими стараниями, – произнес главарь, смакуя каждое слово, – я лишился имени. Ты назначила награду не за «братца Бруно», а за «сааргетского ублюдка». Зря доверилась тем, кто принес полусгнившую голову. Это мой тебе последний урок.

От истошного вопля женщины и звука, с которым сокол клевал ей глаза, Гашека вырвало. Отплевываясь, он успел заметить, как Бруно вынимает из ножен меч. Вдруг крик оборвался на низкой ноте, и послышался будто бы тихий вздох.