Книга Первенцы, страница 132 – Дарья Чернышова

Взвинченная Итка вырвалась, оставив клочок ткани в его кулаке, и что-то прокричала старику в лицо – теперь не могла даже вспомнить собственных слов. Слуга отпрянул от нее, как от чумной, заворчал под нос и, дергая руками, посеменил к конюшням. Следом молнией пронесся псарь, догнал старика у самого денника, потянув за ворот. В поднявшуюся между ними ругань Итка уже не вслушивалась: мрачная, как туча, перед ней возникла Нишка Тильбе.

Взгляд, которым госпожа осмотрела гостью, в иной ситуации считался бы оскорбительным, но обе они тогда плевали на церемонии. Представляться заново тоже не пришлось – слуги уже обо всем доложили.

«Какого цвета было платье, в котором Берта позировала Драгашу Гроцке?» – с тяжелым вздохом спросила Нишка. «Серого, – ответила Итка, вспоминая грубоватую ткань семейной реликвии, которую давали пощупать в детстве, – но бабка попросила сделать его алым». Госпожа Тильбе вздохнула снова, уже раздраженно: «Ну, и где же тебя носило?»

— Хотите чего-нибудь, госпожа? – спросила служанка, ласково коснувшись деревянного борта.

Итка только теперь вспомнила о ее присутствии. Странное место эта усадьба – здесь как будто сам себе не принадлежишь. Подумать над ответом Итка не успела: кто-то впустил в комнату промозглый воздух, и пришлось спрятать плечи под воду. Низкий мужской голос произнес:

— Ничего не нужно, можешь идти. Там что-то стряслось у твоего сына.

— Зубки режутся, господин, – мягко ответила служанка.

Дверь за ней, коротко взвизгнув, закрылась. Отто перевернул пустое ведро вверх дном и сел напротив Итки. Она хмыкнула.

— Вот так просто? А если я возражаю?

— Мы с тобой женаты не первый день.

Надо же, совсем не такой, каким она его помнила: лицо оказалось не синим, а вполне обычного цвета, хоть и изрыто на лбу и щеках мелкими ямками. Пусть не красавец, Отто все равно производил приятное впечатление гордой осанкой и статью.

— Вечно забываю, – ответила Итка, снова показав плечи из воды. – Раз пришел, расскажи, как это произошло.

— С соблюдением всех обрядов, где-то через неделю после твоего шестнадцатилетия. Кстати, на нашей свадьбе кто-то решил тебя отравить.

— И как, получилось?

— К счастью, нет. Спасли.

Итка, задумавшись, поймала в ладонь щекотавшую ключицу каплю.

— Так, значит, есть другая женщина? Что с ней, где она?

— Она здесь, не совсем здорова, но жива. Пока что.

— «Пока что»?

— Твое появление навело шороху. Я с трудом убедил мать… не принимать поспешных решений.

«А ведь и правда, – задумалась Итка. – Одна теперь лишняя».

— Я хочу повидать ее, – попросила она. – Пожалуйста.

Он кивнул и попробовал пальцами воду, задрожала на поверхности мелкая рябь. Ванна остыла немного, ну и пусть – Итка вылезать пока не собиралась.

— Ты долго пропадала, – вновь заговорил Отто. – Случилось за это время что-нибудь, о чем мне стоит знать?

Случилось много такого, о чем она сама предпочла бы не знать.

Итка так торопилась сюда, что зачастую забывала поспать, а теперь, с крышей над головой и в относительном спокойствии, время текло совсем по-другому – как для медведицы в уютной берлоге. Некоторые вещи, пожалуй, стоит рассказывать в последнюю очередь, но обстановка располагала к откровенности. Итка произнесла чуть громче, чем собиралась:

— Я была с другим мужчиной.