Книга Первенцы, страница 130 – Дарья Чернышова

— Отстань, – попросил Гашек и вытер лоб рукавом.

Куница пожал плечами.

— Как знаешь. Пойло и правда ничего.

«Я пил и получше, – хотел сказать Гашек, – только не помню где».

— Слушай, – решил поинтересоваться он, – а ты как сюда попал?

— Гашек, – неожиданно посерьезнел Куница, – мы вчера вместе сюда пришли.

— Да нет, я про ханзу.

— А, это. Ну, Бруно искал умельца, кое-кого допросить, а я хотел путешествовать в приятной компании и ни в чем себе не отказывать. Как-то так и попал. А что?

— Да так… Я давно хотел спросить, что у тебя за история со Свидой?

— Нет у меня никакой истории, – попытался увернуться Куница. Гашек пристально посмотрел на него исподлобья, и жонглер взмахнул руками: – Ну, ладно, ладно. Помнишь, Батенс рассказывал про ректоршу?

— Да быть не может, – поразился Гашек. – Тебе лет-то сколько?

— Тьфу ты, еще чего. Я ее сын, а не его. Хотя мне, знаешь, то и дело казалось, что она бабка моя, а не мать – такая была старая да ворчливая. Вот, мол, могла бы жить припеваючи с первым мужем, а сижу тут с вами, ем щи с соплями. В общем, с детства засел твой Свида у меня в печенке, а тут Ройда рассказал про Кирту, ну и…

Куница коротко чиркнул пальцем по шее. Гашек поморщился и вздохнул.

— Что с вами со всеми не так? Месть у вас какая-то… чрезмерная.

— Ты про Бруно, что ли? Ну, неправда. У него всегда есть причина, чтобы кровь пролить или поберечь. Не веришь? Тогда скажи-ка, почему ты еще живой?

— Ну, наверное, потому что я тоже ублюдок… – Куница сделал нетерпеливый жест, мол, давай, закончи мысль. Гашек будто протрезвел: показалось, что это ему сейчас загнали под ноготь щепку. – Потому что я ублюдок Гельмута Ройды.

— То-то же. – Куница поднял палец. – Ты полезный ублюдок. Такие дела.

Слово такое поганое выбрал – «полезный». Ублюдки никогда не бывают полезными, они рождаются, чтобы всем только мешать. Наверное, кто-то из них и правда везучий, кто-то чувствует хоть малую толику отцовской любви. Бруно, может, и чувствовал, Гашек – никогда, а мать оставила его без объяснений, как же это так получилось.

А ведь на самом деле от обстоятельств его рождения все время кто-нибудь что-то выигрывал: сперва жалование серебром, потом – права на землю, которая, будь он законным сыном, перешла бы от Гельмута к нему. Теперь вот Бруно тоже собирается разыграть эту проклятую карту. Выходит, Гашек и правда кому-то полезен.

— Да пошло это все, – буркнул он, вставая. – Я туда, наверх.

Куница пожал плечами и залпом допил брагу, но подниматься с места не собирался. Уговаривать Гашек не стал – он сам-то не вполне понимал, что делает. Ноги несли его вверх по скрипучей лестнице, почти даже не заплетаясь.

Он толкнул крайнюю слева дверь: ей дали эту спальню, «чтобы шумные соседи беспокоили только с одной стороны».

Она расчесывала длинные темные волосы и задумчиво глядела в пустоту. Улыбнулась, услышав скрип дверных петель, отложила гребень, спросила, в чем дело. Гашек прочистил горло и сделал шаг в глубину маленькой комнаты.

Танаис поднялась с кровати. Взметнулось серое облачко пыли. Они молчали, за стенкой кто-то хохотал. Хаггедка повторила вопрос, назвав Гашека, кажется, по имени. В ушах как будто застряли пробки. Он сделал вдох, ощутив сладкий запах печеных яблок, резко шагнул вперед и поцеловал ее в губы.