Книга Первенцы, страница 124 – Дарья Чернышова

«Разве что для госпожи Нишки, – говорит Фирюль, наверняка ухмыляясь. – Только ты не посылай ей заранее весть о вашей гостье».

Отто постукивает пальцами по столу.

«Не стану, разумеется. Иначе тут же вернется. Я сам все подготовлю к приезду лучезарной госпожи».

«Надо же, вдруг заговорил как хозяин, – пытается поддеть Фирюль. – Ты владыкой собираешься стать или так и помрешь в тени своей мамаши? Такой удачный момент, чтобы поставить ее на место! Хотя я много раз тебе говорил, как можно решить эту проблему наверняка».

Господин Тильбе перестает стучать.

«А я запретил тебе об этом думать».

«Она заслужила», – говорит Фирюль резко, как будто плюется.

«Она моя мать, – устало вздыхает Отто. – Впрочем, кому я это объясняю».

«Моя была жабой, твоя – гадюка, не вижу особой разницы».

«Разница в нас с тобой, но оставим это. Мне интересно другое: чего собиралась добиться ты?..»

Через двери большого зала госпожа слышала голос этой гадюки: грубый, старушечий, властный и громкий.

— Я не спрашивала его согласия, – говорила Нишка, обращаясь, конечно же, к управляющему. – Мне интересно, сколько это будет стоить.

Все еще Кирта? Или теперь старуху, неугомонную, заботил новый замысел, под который нужно все кругом перекроить, отрезав лишнее, пришив недостающее?

Пусть занимается чем хочет, только бы подальше от Столицы, где они с Отто наконец будут сами по себе.

Двери распахнулись, повеяло холодом и сыростью. Юная госпожа, помня об осанке, размеренным шагом прошла вглубь зала. Может быть, на этом самом месте невеста упала, когда яд начал грызть ее изнутри.

Разговор прервался, и тогда слово взял Фирюль. Он объяснял, уверенно и спокойно, как все будет дальше: Нишка откажется от намерения сопровождать сына в столицу и продолжит восстанавливать принадлежащие его жене владения, а еще передаст ему все липкие ниточки паучьей сети.

Старуха, смерив Фирюля, наверное, презрительным взглядом красивых глаз, хлестко бросила:

— Повесьте его. – И как ни в чем не бывало добавила: – Отто, зачем ты дал ей свою собаку?

Зашевелилась по сторонам стража. Господин Тильбе тяжело вздохнул.

— Я не давал. И предупреждал, что собака мо… может укусить.

В это мгновение Фирюль должен был дотянуться до кинжала на поясе Отто и обратить его против хозяина. Судя по оборвавшемуся на полуслове голосу господина, так и случилось: лезвие прижалось к его горлу.

Стража затихла, застыла, как рыба во льду. Нишка попыталась изобразить хладнокровие.

— Думаешь, я поверю, что ты готов его убить? – равнодушно спросила она, но низкий голос подвел ее, дрогнул на последнем слове.

— А ты хочешь рискнуть? Разве тебе не рассказывали, что стало с моей маманей? – Ответа не последовало, и Фирюль недобро усмехнулся. – То-то же.

— Я слушаю, – отослав по его требованию стражу, мрачно произнесла старуха. – Очень внимательно.

Вот и настал ее черед.

Когда Отто увещевает их: «Вы разве не можете подождать?» – то обещает, что после выборов найдет медикуса, который точно поможет госпоже поправиться. В это же время она вспоминает, как лекарь старухи называл имя мастера Матея. «Спасибо за подсказку, дорогой муж, – думает госпожа, – ты сам подразнил таракана объедками».

Она сделала шаг вперед, поводок провис, Сорванец запыхтел, чем-то недовольный.