Книга Первенцы, страница 100 – Дарья Чернышова

— Ну, я поплыл, – наконец прервал молчание Саттар, кивнув главарю, и принялся стаскивать с себя обувь; видимо, определенный план действий они продумать успели.

Бруно по-дружески ударил громилу по плечу и обратился на чужом языке к Танаис. Хаггедка что-то уточнила и снова с таинственной полуулыбкой на губах направилась вглубь двора.

— Приятно, когда тебя понимают, – усмехнулся главарь. – У нас с Танаис всегда хорошо получалось.

«Мне тоже казалось, что я понимаю Итку», – почесав бороду, подумал Гашек, а вслух спросил:

— Это на ней ты собираешься жениться?

Бруно ответил не сразу. Куница успел бесшумно спрыгнуть с колодца и исчезнуть среди каменных стен. Вздохнув, главарь развел руки в стороны.

— Я бесконечно ценю и уважаю ее, но в этом мы не можем друг другу помочь. А вот и Немтырь, – обрадовался он и подозвал товарища. – Вдвоем тут управитесь?

Гашеку снова пришлось взглянуть на мертвых коней. «Ну как же так!» – только и хотелось воскликнуть ему. Немтырь жестами объяснил, куда нужно оттащить трупы, и потом о братцах-буланых напоминала лишь лужа крови на угрюмой черной земле.

Гашек с опаской покосился на толмача: тот, в отличие от остальных, совсем не выглядел расстроенным. Выглядел же он с каждым днем все страннее и подолгу пропадал в темных уголках замка. Чем больше нового Гашек узнавал об этих людях, тем меньше твердости оставалось в его суждениях о них. «Интересно, что Немтырь думает обо мне?» – задался он совершенно праздным вопросом и даже расстроился, что вряд ли когда-нибудь получит ответ.

Через открытые ворота Гашек увидел, как с того берега машет рукой голый по пояс Саттар. Мимо бодро прошагала хаггедка с несколькими острыми кольями и огромным мотком каната на плече. Немтырь снова пропал, а рядом с Гашеком очутился сосредоточенный Бруно.

— Куда подевался Куница? – поинтересовался главарь. – Будь любезен, сообщи нашему другу, что здесь нуждаются в его участии.

Гашек кивнул, точно зная, где надо искать. В последнее время, проходя мимо той двери, он каждый раз замедлял шаг, осторожно прислушивался – и спешил уйти, если в самом деле что-то «такое» слышал. Итка сказала бы, что он мается дурью.

Гашек зашел в комнату и прислонился к стене, ожидая, когда Куница перестанет мять в руках короткую жилетку и обратит на него внимание; они оба в этом никогда не признались бы, но им стоило друг с другом поговорить. Казалось, давным-давно хозяйка хутора чинила эту самую жилетку, приговаривая, что ночи теперь холодные. С тех пор ночи становились только холоднее, а шрам на бедре все не давал покоя. Хоть не чесался больше.

Снаружи послышался победный возглас, а потом – стук забиваемого в землю кола.

— Ты ведь знаешь ее всю жизнь, – без привычной усмешки проговорил наконец Куница. – Почему она ушла вот так?

«Потому что у нее были на то причины, – ответил бы Гашек кому-нибудь, кому доверял. – А у меня разве не было?»

— А что бы ты сделал, если бы она тебе рассказала?

Куница вскинул голову, хотел ответить сгоряча, но тут же передумал и отвел взгляд. «Вот и я не знаю», – вздохнул Гашек и, жестом позвав юношу за собой, отправился помогать во двор.

К их приходу через ров уже натянули канаты – опоры и перила будущего моста. Танаис переправилась на ту сторону и ждала, пока Саттар переоденется в сухое. Куница наскоро осмотрелся вокруг, сам себе покивал и в нетерпении потер руки, ткнув Бруно локтем в бок.