Книга Близнецы. Том 1, страница 85 – Дарья Чернышова

Да как бы не так!

Нерис извернулась через левое плечо и вгрызлась Назуру в шею. Росомаха, взвыв в один голос с хозяином, ослабила хватку.

Назур зашатался. Нерис выплюнула ему в лицо ошметок кожи вместе с осколком собственного зуба. Тут же мерзко заныла десна. Через боль задрав отяжелевшую правую руку, левой Нерис схватила когтистые задние лапы и коленом сломала росомахе хребет.

Этого Назур не почувствовал: хранитель успел отпустить обреченного зверя. Хотя вряд ли он теперь мог что-то почувствовать – кровь быстро покидала тело пульсирующим потоком из разодранной шеи. Нерис мысленно велела Имбирю возвращаться. Назур, с трудом удерживая равновесие даже на коленях, последним усилием поднял на нее полные ненависти глаза.

— Нут вургман, – рыкнул он, дернув губами в кривой улыбке, – красотка Нерис.

Она срезала с него улыбку вместе с нижней челюстью. Во рту скопилась противная, с металлическим привкусом слюна, и Нерис сплюнула рядом с трупом. Каплей крови меньше, каплей больше – Матушке Земле все равно.

Бедная Басти за всю дорогу домой даже не всхлипнула – у нее немо дрожали посиневшие губы, а ногти побелели от страха. Нерис терла ее руки между ладоней и наклонялась, чтобы согреть их дыханием. Имбирь бежал ровно, будто в такт барабанной дроби, и перемахивал препятствия, не сбиваясь.

Они домчались ветром, но когда стала уже различима резная фигура на высокой крыше терема, Нерис придержала поводья. Вокруг стояла тишина и полная безмятежность. Это – и догнавший после драки у ручья ужас – стиснули горло застывшим криком.

Деревня у холма оказалась совершенно пуста.

Имбирь взлетел на холм и беспокойно зарыл копытами землю у порога терема. Все хлюпало от воды – или крови. Нерис взяла Басти в охапку и спрыгнула на крыльцо. Из-за двери не доносилось ни звука. Нерис, стараясь не шуметь, открыла ее. Ничего не слышно и не видно. Дерьмово.

Нерис попыталась усадить дочь обратно в седло, но та со всей силы маленьких детских рук вцепилась в заклепки на ее одежде. Басти не плакала и ничего не говорила. Нерис присела, поставила ее на ноги и взяла ладошку в свою ладонь.

— Иди сразу за мной, – сказала она, – а если я велю спрятаться – прячься. Ладно?

Басти закивала. В голове жужжал рой онемевших мыслей, и, возможно, стоило к ним прислушаться, но тишина оглушила Нерис. Она вошла в царицын терем и словно вернулась назад во времени, в прошлую весну, в устланный трупами медовый зал старейшины хевсетов.

Мертвые люди, чьи изломанные тонкокостные тела, как старые чучела, валялись в каждом углу и под каждой стеной, хевсетами не были. И сампатами тоже. И, очевидно, ваасами – слишком смуглы для ваасов. Нерис еще не встречала людей этого племени и не могла вспомнить, кто подошел бы под их описание.

Среди лежащих друг на друге чужаков выделялось несколько бледных лиц, и рук, и животов под разодранной одеждой. Нерис шла вдоль украшенной шелковыми гирляндами стены к арке, за которой темнел большой зал, и, заглядывая по пути в каждую комнату, всматривалась до боли под веками. Ваасы здесь все же были – кто-то из родни жениха, но ни его самого, ни Шииры, ни матери, ни остальных Нерис так и не увидела. Остановившись на входе в зал, она боялась сделать следующий шаг. Меч казался невыносимо тяжелым. Басти шумно дышала чуть позади.