Книга Близнецы. Том 1, страница 169 – Дарья Чернышова

Она так это сказала, что утешение понадобилось уже сейчас, а не когда-нибудь в будущем.

«Его смельчаки», которые, в общем, не его, а Крынчика, и далеко не факт, что смельчаки, готовились выступить по первому слову Модвина. Бальд Нагоска сообщил об этом с таким видом, будто из Сааргета по первому слову Модвина каждый день кто-нибудь выступал. В голову пришла странная мысль взять с собой на дело знамя с тремя воронами. Нагоска, возможно, ее одобрил бы, но Модвин решил эту идею придержать – по крайней мере, до тех пор, пока не приедут «очаровательные молодые люди» Ютты. Вместо этого он поинтересовался:

— А где Лефгер?

— В разъезде.

«Надо бы перед ним извиниться, – подумал Модвин. – Но можно и потом».

Он велел слугам сообщить, когда хорунжий вернется, и пошел за книгами в библиотеку. Неожиданно для себя Модвин провел там так много времени, что на выходе, неудобно держа под мышкой стопку увесистых томов, столкнулся с озадаченным управляющим.

— Лефгер приехал, – пробурчал Дивиш, будто беседовал сам с собой. – И привез гостей.

Модвин слегка растерялся.

— Каких гостей?

— Молодого господина Хореву и дюжину его стражников.

— Тогда почему ты здесь, а не во дворе?

— Он немедленно требует Вольдемарову книгу.

Стопка под мышкой резко потяжелела.

— Зачем?

Дивиш пожал плечами.

— Прошу меня извинить, господин.

— Постой. – Модвин протянул управляющему все книги, кроме одной, на обложке которой красовался герб старого владыки Вольдемара. – Положи все это куда-нибудь отдельно. Или лучше сразу отнеси ко мне.

Дивиш принял стопку томов и с удивлением глянул на оставшийся в руках господина свод берстонских законов.

— А вам оно зачем?

— Это… для дела, – пробормотал Модвин, не зная, как объяснить свой интерес к возможным наказаниям за государственную измену. – Для моего дела.

Управляющий в недоумении сдвинул брови.

К горлу подступил кашель, и на миг в коридоре повисло неловкое молчание.

— Это мое дело, – наконец твердо сказал Модвин. – Я сам отдам книгу господину Хореве. Иди.

Тревога нарастала с каждым шагом, приближающим его к обеденному залу, откуда доносились возбужденные голоса. Обычно гости с дороги требуют выпить, а потом вручают хозяевам подарки. Гость, который с порога потребовал свод законов, явно ничего хорошего не привез.

Весь острый и угловатый, с покрытым щетиной и грязью лицом, господин Хорева, обернувшись на звук шагов Модвина, заметил сперва книгу в его руках, а потом уже его самого. Черные глаза загорелись, и гость налетел вихрем, вцепившись крючковатыми пальцами в корешок.

— Наконец-то! – воскликнул он и вспомнил вдруг о приличиях. – Приветствую, господин Модвин. Мы не знакомы. Я Настас Хорева, сын господина Наума. Как раз рассказывал вашей сестре о его трагической кончине.

— Кончине? – переспросил Модвин, с опаской поглядывая на застывшего в углу зала чужого стражника: тот держал прямо перед собой большой прямоугольный щит, зачем-то накрытый плотной тканью.

— Да, он был убит на охоте, – подтвердил Хорева, отобрав книгу и с грохотом раскрыв на столе перед несколько удивленной Ортрун.

За высокой спинкой ее кресла, внимательно изучая гостя, стояла Ютта.

Настас, уже не глядя на Модвина, как будто бы продолжал говорить с ним:

— Я теперь в ответе за честь нашего имени и не собираюсь сидеть сложа руки. Сейчас, госпожа, где же это… – бормотал Хорева, слюнявя уголки исписанных листов. – Вот! – Он указал на большой абзац, начинающийся с кроваво-красной буквы «К». – Вот здесь, видите? Колдунья убила моего отца, значит, я имею право обратиться к владыке и потребовать голову этой суки. Если же Рябой ничего не предпримет…