Книга Близнецы. Том 1, страница 167 – Дарья Чернышова

Он кивнул.

— Еник сделал хороший выбор. Я им горжусь.

Она улыбнулась.

— Так ему и скажите, когда увидите.

Рассвет расписал уже небо теплыми красками, и высокая тардовская башня больше не походила на кусок скалы. Алеш все время оборачивался по пути к нужной тропе, а чалая при этом всякий раз прибавляла шагу.

«Ну ты даешь, Бланка».

— Я правильно понимаю, – уточнил Тавин, поравнявшись с Алешем, – что сейчас мы просто едем на восток?

— Пока да. А там посмотрим.

«Держись, Еник. Что бы ни было – только держись».

Он коснулся горячей лошадиной шеи, и чалая, быстро разогнавшись, полетела вперед, как будто едва касаясь земли. Она нисколько не сбавила шаг перед оврагом. Алеш слышал журчание бегущего по дну ручья и взволнованный голос Дубского:

— Мастер…

— Да не ссы, Ремеш! – бодро воскликнул Тавин. – Давай с нами! Гоп!

Все четверо перепрыгнули овраг друг за другом и промчались на полном скаку до самого тракта. Весенний ветер дул на восток и нес с собой пепел чумных костров.

«В этот раз, чума, нам с тобой по пути».

Для поимки таинственных контрабандистов Модвину Фретке дали десять человек и три недели. На исходе первой он осознал, что не имеет понятия, с чего начать.

Впрочем, Модвин никуда не торопился по вполне определенной причине: он остро предчувствовал неудачу. Он никогда не предчувствовал ничего другого, но в этот раз все, от погоды до состояния его кожи, жирно намекало на печальный исход дела.

Выдавив на подбородке прыщ, Модвин умылся и вытер лицо льняным полотенцем, на котором осталось маленькое кровавое пятнышко. «У нас много общего с этим пятнышком, – подумал он. – Нет крови – и нас тоже нет». Отдав слуге полотенце, Модвин спросил:

— Где мне найти Ютту?

Пожалуй, на этом полдела можно считать сделанным.

Модвин знал, что кормилица поможет ему, стоит только попросить, но отчего-то ужасно стеснялся заговорить об этом. Сегодня утром он увидел свое отражение в полированной поверхности кувшина и понял, что стесняться надо других вещей.

Например, потраченной впустую недели. Или целой тысячи дней лжи, в которой он так и не сознался брату.

Когда слуга сказал, что Ютта пошла на погост, Модвин весь покрылся мурашками. Он так и приплелся, подрагивающий, к курганам древнего Сааргета, и опустил голову над самой свежей из могил.

Ютта не сразу заметила его появление – или, может быть, только сделала вид. Она ласково погладила кончики травы, укрывающей маленький зеленый холмик, и распрямилась, отряхнув юбку.

Модвин обхватил себя за плечи и сказал:

— Тут холодно.

— Меня это не беспокоит, – с печальной улыбкой ответила управляющая, запахнув на груди тонкую шаль, – но благодарю за заботу.

Что-то с Юттой было не так – помимо, конечно, присутствия Модвина и того обстоятельства, что разговор имел место среди курганов. Взгляд ее ни на чем не задерживался дольше мгновения, будто мысли сменяли одна другую прежде, чем она успевала их додумать.

Модвин рискнул спросить:

— А что тебя беспокоит?

Резкий порыв ветра прижал к земле низенькую траву.

— На севере началась чума, – мрачно ответила Ютта, и Модвину тут же захотелось запереться в комнате. – Она пока еще далеко, и не факт, что вообще до нас доберется, но это тоже создает определенные трудности. – Кормилица вдруг снова улыбнулась и потрепала его по плечу. – Хотя мы всегда умели преодолеть их с пользой для себя, да?