Книга Близнецы. Том 1, страница 155 – Дарья Чернышова

Как только сейм избрал Отто Тильбе новым владыкой, Иголки почти исчезли с улиц и трактов – вернулись домой. «Я держала в руках то, что они искали, – рассказала однажды Арника. – Небольшая такая резная подвеска из дерева. У нее есть хаггедское название, но Фирюль сказал, что это просто „бабский талисман“. Я даже не думала, что из-за такой вещицы люди могут годами друг друга убивать. А потом эта самая вещица убила десятки людей у Старой Ольхи».

Синяя волна окончательно схлынула, когда в Берстонь приехала посланница Ясинта. Куда она подевалась вместе со своим скучным толмачом? Их тела просто не всплыли? Или Алеш узнает однажды, что три недели лечил от воспаления придатков женщину, которая потом подстроила гибель его детей?

«Наверняка у хаггедцев много интересных казней. Надо отловить кого-нибудь и спросить».

Он понятия не имел, с чего бы Ясинте предавать интересы новообретенных союзников, а заодно и матери-царицы. Или чем его сыновья могли помешать Ильзе Корсах. Если только она не узнала как-нибудь, что Конрад и Лотар – именно его сыновья, и не решила таким образом отплатить Алешу за своего ребенка, последнего из тройняшек, который прожил всего пару дней.

«Только я тогда сделал все правильно. И откуда бы ей узнать?»

Он вспомнил выражение сочувствия на лице Лукии Корсах. Следом – жалостливый взгляд Стельги, ненависть в глазах госпожи Ильзы, доброжелательную и задумчивую посланницу Ясинту. Потом Алеш мысленно отвел этих прекрасных блондинок на вершину тардовской башни, откуда они, взявшись за руки, сиганули вниз.

Он подозревал всех. И всех ненавидел – даже Еника с его внезапной страстью к дочке управляющего. Обязательно ему было умчаться в Тарду в самый неподходящий для этого момент?

«И все ради того, чтобы жениться на блондинке. Будьте ж вы оба живы, здоровы и счастливы».

На этот счет у Алеша имелись сомнения, которые жадно подпитывались от его страха каждый раз, когда он хоть на мгновение проваливался в сон.

Алеш надеялся, что сюжеты его кошмаров исчерпают со временем сами себя. Однако ночь изобретательна и беспощадна. Она подстерегла его на привале и вцепилась в горло, заставляя смотреть, как Арника мечется по скудно освещенной комнате и приговаривает: «Мне нечем дышать. Открой окно, Алеш. Прошу тебя. Я больше не могу». Ему хотелось сказать ей, что он тоже так больше не может, но Арника ушла от него куда-то в тень.

Тень разлетелась стаей черных воронов, и Алеш увидел три разоренных кургана. Он бросился руками закапывать обрывки саванов. Земля оказалась жидкая, как после весеннего ливня, и утекала сквозь пальцы. Над ухом зашумела бегущая вода. Алеш обнаружил себя у реки, а впереди, возле устья, увидел человека, который что-то высматривал с берега на поверхности. Он побежал туда, грубо окликнув этого человека.

Еник повзрослел за время их разлуки. У него теперь были длинные вьющиеся волосы и вертикальные зрачки в серых глазах.

«Что с тобой? – спросил Алеш. – Что ты здесь делаешь, брат?» – «Я тоже умру, – сказал Еник, – и брошу тебя, как все остальные». Алеш схватил было его за воротник, но в руке осталась только горстка пепла.

Он проснулся, наорал на дежурящего у костра Ремеша, разбудив при этом гвардейцев, и велел немедленно продолжать путь.

— А что не так-то было? – осторожно полюбопытствовал Тавин, когда они снова выехали на бледную тропку.