Книга Близнецы. Том 1, страница 104 – Дарья Чернышова

На могильном холме у сожженной хижины не осталось никаких вещей, которые Модвин видел глазами съеденного зайца: ни посуды, ни одежды, ни разных бытовых мелочей. Крынчик поставил фонарь у кургана, скрестил руки и прислонился к дубовому стволу. Новобранцы вопросительно переглядывались. Модвин чувствовал себя дураком. Он приосанился и заранее тихонько прокашлялся, прежде чем коротко приказать:

— Копайте.

Стало тихо, как перед самым рассветом.

— Н-нельзя, господин, – испуганно замотал головой лопоухий.

— Не положено, – пришмыгнув, поддержал носатый.

— Чей это курган? – спросил Модвин хорунжего и, не получив ответа, повторил: – Копайте.

— Но как же, господин…

Модвин вырвал лопату из рук ближайшего новобранца и рявкнул:

— Чей это курган?!

Крынчик промолчал.

Острие лопаты вонзилось в могильный холм. Модвин надавил на него ногой, потом навалился на черенок и бросил в сторону большой ком земли.

На этот ком упала крупная тень. Где тень – там и свет, подумал Модвин. Это, кажется, строчка из какой-то баллады. Он увидел горящую лампу и сухонькую старушку, которая держала ее высоко над головой. Еще выше в полутьме пряталось лицо сопровождающего старуху батрака.

Получилось весьма неловко.

— Горушка, сынок! – завопила старуха. – Что ж вы творите, сволочи!

Батрак говорил спокойно, но его низкий голос прозвучал громче крика.

— Брось лопату, – сказал он и убрал одну руку за спину.

Модвин бросил, но батрака это не удовлетворило. Он достал нож и стремительно шагнул вперед. Крынчик и его люди при всем желании не успели бы ничем помочь.

Батрак дыхнул Модвину в лицо, и он подумал, что зря оставил щит с кистенем своему коню. Пришлось сделать быстрый и длинный шаг назад. Потом Модвин вспомнил, что у него, вообще-то, тоже есть с собой нож, причем не один: подарок Освальда в сапоге и старый отцовский кинжал на поясе. Если бы он наклонился за первым, то получил бы удар аккурат в черепушку. Поэтому Модвин вытащил второй, твердо и плавно отвел от себя острие ножа и вогнал кинжал в небритую батрацкую шею.

Крови было немерено. Модвин не испугался крови, но все равно почему-то весь задрожал. Старуха уронила лампу и с нечеловеческим визгом бросилась к нему, но лопоухий побежал наперерез, схватил ее за шею, и тощие ноги отчаянно замолотили воздух. Она кричала и вырывалась, стараясь вылезти из-под больших сомкнутых рук, а новобранец в ответ усиливал хватку, пока не раздался противный короткий треск.

Модвин плюхнулся на курган, как на скамейку.

— Ты что сделал, Радек? – прогнусавил носатый.

— Да я… да она сама… брыкалась как бешеная, вы видели…

Крынчик сплюнул в кусты и подобрал с земли лопату. Модвин проморгался и только тогда понял, что взгляд хорунжего означает: «Господин Фретка, не могли бы вы встать или хотя бы подвинуться, чтобы я наконец принялся разорять могилу?»

Модвин поднялся и снова вопросительно моргнул.

— Мы сегодня уже натворили больше, чем положено людям, которых заботит здоровый сон, так что нет смысла останавливаться, – пробормотал Крынчик. – Хрен с ним, парни, – сказал он уже громче, – подсветите мне, кто-нибудь. Так, ага. А ты, Радек, обыщи-ка наших гостей. Все ценное себе, все странное мне.

— Почему это ему все ценное? – возмутился носатый, и свет фонаря, который он держал в руке, задрожал.