Онлайн книга «Лут»
|
Возможно, все обошлось бы в пару драк с местными, но, на беду, на глаза вику попалась Молли. * * * Потом Гаер вспоминал, и все не мог вспомнить свое имя, которое позабыл — как проглотил — когда вернулся домой, к остывшим телам родных. Дом, видимо, пытались подпалить, да ничего не вышло, ливень испортил пожару аппетит. Унесли и испоганили все, что смогли. Скотину забили, часть туш забрали, часть бросили так, валяться в месиве крови, грязи и навоза. Мать лежала там же, ей рассекли голову — от темени до подбородка, развалили череп. Сестру Гаер нашел на заднем дворе. Долго сидел под дождем, до черной темноты разглаживая, распутывая свалявшиеся белые волосы. После копал могилы, ничего не чувствуя, кроме деревянной усталости. Сунул в карман сестрину поделку, чудом не треснувшую под каблуками вика, и ушел. Больше на тот Хом он не вернулся. * * * Вик — именно в том, золотом составе — он нагнал не сразу. Больше шести лет прошло, прежде чем выходец с задника Лута, рыжий скалозубый юнец, за шутки-прибаутки словивший прозвище «Гаер», собрал под собой зверей, чьи имена вытвердил, чьи лица изучил — татуировкой на изнанке век. Крепкие парни, отважные наемники, они уже и думать забыли про тот случай на дальнем Хоме. Тем лучше. Гаер ни словом себя не выдал. Желание мести, злость, боль так перебродили в нем, так густо смешались, крепко спеклись, что страху и сомнениям не осталось места. Он ходил во главе вика больше года, жрал с ними с одного ножа, засыпал и просыпался у одного огня, а после, в пьяную ночь после удачного боя, вспорол животы всем до единого. Из каждого вытащил кишки — так предки завещали поступать с насильниками — завязал узлами друг с дружкою, в круг, облил молодым вином и поджег. Люди горели долго, как сырой хворост, а умирали еще дольше. Гаер не дождался окончания бала — вырубился прямо на сырой земле, на пригорке, откуда наблюдал, запивая воющие крики и плотный дым горелого мяса огненными глотками из фляги. А когда очнулся — к небу тянула острые, еще влажные от крови зубы новорожденная Башня, вылупившаяся на месте пала трупов. …позже, формируя свое взрослое тело, Башня высушила и пожрала Хом, на котором поднялась. Образованием она была плавающим, кочующим, и пристать могла к любому Хому. И не было Хома, способного ей противиться. Гаер подогнал, прогнул под себя Уйму. Если прежде не было над Князьями единого правила, единого правления, если прежде каждый сам себе был закон и сила, то Башня все изменила. Рыжий арматор обрушил уклад. Башня дала ему силу не только орудийную — справила бойцов. Манкуртов. Бивней верных, единственно ему преданных. Манкуртизация лишала новиков памяти о прошлом. Башня становилась их настоящим и будущим. Первую дружину Гаер выгреб из отчаянных резчиков по мясу, шанти. Затем уже брал себе тех, кто попадал под программу о жилой емкости — из излишков, приплода нерадивых родителей. Таким одна дорога была, в смерть. Арматор же давал выбор: под Башню идти, манкуртом делаться, или на органы-гематоген. Большой любви к Башне и арматору ея, рыжему Гаеру, у Уймы не случилось. Сперва, как водится, боролись порознь, каждый со своим средством подступался, желая урвать себе Башню, силу ее; а когда додумались объединиться, одним фронтом выступить, уже поздно было. |