Книга Лут, страница 58 – Евгения Ульяничева

— Сторона любви? Любоооовь? При чем здесь… О, Лут… Ваш долбанутый Эфорат, каких инвалидов выпускает в мир, это ж постараться надо. Слушай, заяц. — Рыжий еще раз взболтал мыльную смесь. — Плотское соитие, сплетение, это самое лучшее, что может предложить этот несчастный, по уши в дерьме и брильянтах мир. Трахайся, пока молодой. Помрешь счастливым.

— Я не хочу… трахаться. — Лин покраснел. — И если бы сплетение и впрямь было самым лучшим, то все бы занимались им, а не устраивали бы войны, геноциды и прочее…

— Угу. Посмотрим, как ты потом запоешь.

— И вообще, я хотел поговорить с тобой о другом, — решительно перевел тему Лин.

— Ну? Заинтриговал, колись.

— Отдай мне Серебрянку и выпусти из Башни.

Рыжий поперхнулся новой порцией здорового смеха.

— Да ты никак уморить меня решил, братец?! Нет, деточка, никуда без меня ты не выйдешь. Тем паче с юной корабеллой.

Лин сжал кулаки и не отступил.

— Она зачахнет здесь, как не поймешь? Ты погубишь ее.

— Чушь, — уверенно фыркнул рыжий. — Максимум впадет в анабиоз, они это умеют проворачивать.

— Но ты же хочешь, чтобы она скорее начала приносить тебе пользу, разве нет? Ты сам утверждал, что из нее получится отличная корабелла, быстрая, маленькая и выносливая?

— Я и не отказываюсь от своих слов, Лин, — в дверь кто-то опрометчиво сунулся без стука и Гаер, не отвлекаясь, швырнул в незваного визитера подцепленную с пола хрустальную пепельницу.

— Но она не пойдет ни под тебя, ни под кого другого из твоей команды, — продолжал Лин, сумев не сбиться с мысли.

— Эй, заяц, у меня нет команды. — Хозяин Башни нравоучительно поднял палец. — Только манкурты и наемные, сечешь разницу? И неужели ты думаешь, что Серебрянка признает тебя? Ты не ее капитан.

— Нет. Но я ее друг, — просто объяснил Оловянный.

Гаер задумался. Поскреб бритый висок грязными ногтями, неопределенно кивнул.

— Допустим. И что?

— И то, что она согласна принять форму, если ее буду вести я. Не ты.

Это был какой-то странный сбой, слом в головах обоих. Гаер прекрасно знал, что Лин никакой не родич ему, и светловолосый художник осознавал сей факт прекрасно, но оба искренне считали себя братьями.

Обоим это было необходимо.

Рыжий нетерпеливо поднялся, пружинисто прошелся по гостиной, в этот вечер непривычно тихой и не подернутой табачной зыбью. Обычно здесь, в сердце эклектичной комбинации библиотеки, каминного зала, комнаты отдыха и столовой, любили собираться многочисленные Гаеровы знакомцы. Именно тут Оловянный впервые увидел Ивановых. Людей с Востока, как еще их иногда называли. Брат захлопнул дверцу разоренного бара, переложил на журнальный стол книгу с потрепанным корешком, толкнул пальцами скучающие от безделья бильярдные шары. Те с костяным глухим стуком разбежались по зеленому сукну, слепо ткнулись в борта.

— Ты не знаешь Лута, — молвил арматор угрюмо, — и ты никогда прежде не водил корабеллы.

— Никогда, — согласился Лин, — но я бы научился. Я быстро учусь, правда.

Гаер взял с подставки белый кий, легко покрутил в пальцах.

— Один ты все равно не пойдешь.

— Нет. — Крепко уперся синеглазый. — Или я один, или Серебрянка так и будет сидеть в базовой форме.

Хозяин Башни помолчал, обдумывая что-то в своей странной башке. Затем быстро прошел к брату, взъерошил волосы, поцеловал в макушку и любовно обхватил ладонями тонкую шею.