Книга Лут, страница 51 – Евгения Ульяничева

— Стой, — просипел.

Зажмурился невольно, когда укололо веки. Но дальше жгутики не полезли, застыли, прибитые голосом.

С ржаным переплелось, спелось черное. Разорвало соломенный ошейник. Юга ухватил друга за руку, помогая встать на ноги.

— Плащ, — сипло выдохнул Выпь.

Будто само в голове всплыло. Или Лут подсказал?

Ржаное почти похоронило под собой багряную шелковую лужицу накидки. Выпь ринулся к нему, отмахнулся ножом от хлестнувших плетеных хвостов, почти в тот же миг мертво завязших в черных волосах.

Ухватил пальцами скользкий, будто живой край ткани, рванул на себя и насадил на нож. Ткань лопнула не сразу, поддалась с тугим треском.

Залила грудь, руки черешневым цветом.

— Ай, да что ты возишься?! — Юга упал на колени рядом, вдвоем схватили плащ, раздирая напополам.

Запахло старой кровью и свежим огнем. Выпь глянул в лицо облюдку — скулы его блестели темным золотом, глаза были широко раскрыты, как Лутовы сеноты, и отражалось там большое, нажористое, невиданное прежде пламя.

Лут полыхал, как полдень лета.

Выпь выпрямился во весь рост, огляделся. Ржавье горело. Корабелла стояла по брюхо в кипящем, прозрачном огне. Ивановы же улыбались, а больше всех — капитан.

— Вор, — прохрипел Жиль, стягивая усыхающие щупы и сворачиваясь в тщедушного, худенького соломенного человечка, — обманщик подлый!

— Каков есть, не жалуюсь, — сдержанно усмехнулся русый, — тебе все бы куколки, а мне один убыток, людей не напасешься. Сочлись. Нечего было жадничать, такой кусок, — кивнул на Выпь и Юга, — даже тебе не отожрать.

Человечек завыл, бросился на капитана, да на полдороге вспыхнул, будто кто пламенем из ведра окатил. В хвойных глазах русого сгорел дотла, как лядащий факел.

— Ниче так, щеглы, — старпом снисходительно усмехнулся, плюнул за борт, в ответно застрекотавшее пламя, — дружно держались.

— Мудак ты, — без церемоний оскалился Юга, выдирая из волос жухлую рожь.

Цыган лишь раскатисто хохотнул, прикуривая от силящегося достать человека огневого щупальца. Капитан же подошел, хлопнул по плечу Выпь.

— Не серчай, Второй. С Жильцом разобраться давно пора было, обнаглел совсем. Кого в поле поймает, со всех плату требует, и не пустышку какую-нибудь, а живого человека. Жадный стал. И прижать его никак, только если одним ходом и поле запалить, и шкуру подрезать. А сам подумай, стал бы он ради скучной игрушки плащ скидывать?

Выпь кивнул, выдерживая пристальный холодный взгляд.

Иванов удовлетворенно стиснул пальцами его плечо.

— И хорошо. Рад, что без лишнего трепа все понятно.

Юга хотел что-то сказать — Выпь затылком это почуял, завел руку за спину, сжал горячее запястье. И только когда русый отвлекся, ушел к команде, развернулся к облюдку.

Третий хмурился. Свежие порезы ярко выделялись на смуглом лице. Будто кто из ревнивых гостей опять хлестнул наотмашь. Выпь моргнул, прогоняя воспоминание, сказал другое:

— Он спас тебя, помнишь?

— Но это не дает ему право играть нас, как карты!

— Такой человек. Иванов, что с него взять, — пожал плечами Выпь. — Спасибо, что на помощь пришел…

Юга не ответил, повернулся к Луту, привычно оседлал борт и уставился вниз. Не до конца разобранные волосы рвались черным пламенем, горячим дыханием Лута вздымались короной. Огонь нижнего уровня ярился, бросал змеистые всполохи на смуглую кожу, рыжим золотом оплетал косы.