Книга Лут, страница 22 – Евгения Ульяничева

Волоха коротко усмехнулся, но кивнул.

— Не буду утомлять тебя подробностями, скажу лишь, что когда к Ивановым попал достойный материал, они использовали его и свои возможности по максимуму. В Лут нельзя было выйти на привычных средствах передвижения, требовалось что-то особенное. Что-то, способное перемещаться в живом пространстве.

— Корабеллы… Вы участвовали в их проектировании?

— Нет, меня в ту пору и на свете не было, — улыбнулся русый. — То, что мы привыкли называть корабеллами, есть одомашненная форма дикого вида. Направленная, строго ориентированная мутация. Каждая истинная корабелла уникальна. Когда Ивановы только разрабатывали модель, встраивая и моделируя новые гены, была идея сделать все образцы под один стандарт — Оловянным так больше нравилось.

— Оловянным?

— Они же лила, лилии Лута. Тебе они могут быть известны как Первые, — Волоха кинул быстрый взгляд на собеседника.

— Дааа…

Джуда словно оцепенел, вглядываясь в синие глаза корабеллы.

Пытался вспомнить. Отыскать в хаосе памяти.

— Эффект Алисы. Возможность менять форму и размеры собственного тела за счет вбирания и сброса энергии, расслоенной в живом пространстве Лута. На этой способности базируется уникальная их эффективность.

Русый вздохнул, почесал нос и сорвался-таки на маленькую лекцию.

— В сущности, истинные корабеллы — это огромные, генномодифицированные, мыслящие существа, созданные для обитания в пространстве Лута. Они способны к саморазвитию и обладают ярко выраженной индивидуальностью черт — как внутренних, так и внешних. Трафарет-корабеллы, или просто т-корабеллы — грубые списки с оригиналов, годные лишь для краткосрочных невысоких рейсов.

— А сколько их было? Истинных, в смысле?

— Я знаю о двадцати красавицах. Но существует Список Корабелл… существовал. До Глашатая.

Джуда вскинулся, нервно заправил за ухо выбившуюся прядь:

— Ай, да кто такой этот Глашатай? Кажется, я слышал о нем.

— Наверняка от Дятла. Трепач, — Волоха неодобрительно покачал головой, — Глашатай был легендарным Вторым. Самый могущественный представитель своей расы, безграничная, потрясающая власть, и голос…

Волоха задохнулся, на миг опустив веки. Продолжал, переборов слабость:

— Он мог иметь все и всех, люди желали умереть по одному его слову. Именно Глашатай сыграл ключевую роль, переломив ход Триумвирата. Просто появился однажды и песней увлек за собой корабеллы и часть армии.

— Но почему?

Русый пожал плечами.

— Никто не знает истинных причин.

— И что случилось после?

— Все сгинули. Ни корабелл, ни самого Глашатая больше не видели. Вторые — истинные мастера слова и обмана.

— Это неправда, — резко опроверг Джуда, — вы так говорите, будто знали их.

— Ты говоришь также, — тяжело прищурился Иванов, — но мы оба знаем, что Вторые погибли. Или я ошибаюсь?

Парень отвернулся.

— Джуда, — вкрадчиво проговорил Волоха, — если вдруг тебе известно о Вторых… о каком-то из их потомков, волей Лута или его происком оставшемся в живых… Скажи мне.

— Почему я должен вам верить?

— Если вскроется, что кто-то из потомков Вторых жив… Ты просто не представляешь, к чему это приведет. Эфорат и Башня так просто не оставят и в стороне не останутся.

— А вы будто бы способны что-то изменить, — совсем тихо откликнулся Джуда.

Он помнил — не свое имя, но как жгли подобных ему, тех, кому повезло меньше, кто не успел сформироваться достаточно, чтобы иметь силу оказать сопротивление лампариям.