Книга Лут, страница 103 – Евгения Ульяничева

Понедельник, хмуря гладкие брови, проверял снаряжение. На этот раз в его джентльменском наборе приняли участие только нож-малек и сработанная под круглое зеркало граната.

— Искренне надеюсь, что не понадобится, — приложив узкую ладонь к сердцу, серьезно сказал убийца, — терпеть не могу это шумное варварство. Где красота и умение, где благородство манер и кодекс чести, когда любой шут балаганный с огнеметом легко может уложить мастера мечей? Я всей душой за соблюдение Статута и валентность, пусть это и кажется пережитком…

Пепельная прервала его громкой отрыжкой. Ткнула Нила под солнышко.

— Значит так, Крокодил. Говорить с Горбачом будешь ты. Вещи твои стопудово у него, плети что угодно, но чтобы Карту вернул.

— А что взамен?

— Взамен отдадим тебя.

— Фу, он не согласится, — фыркнул Нил. — На что ему мои бренные кости?

Девушка, рассвирепев, мигом сгребла его за волосы. С треском натянула. Лизнула нож, самым кончиком лезвия обвела испуганно косящий глаз Крокодила.

— Да пусть хоть мыло из них варит! Сделаешь так, чтобы согласился. — Прошипела, даря запахом чесночной котлеты. — Падаль сыкливая.

— Дорогая, позволь тебя отвлечь, — чопорный Понедельник передал девушке легкую фильтр-маску.

И то верно, предстоящий путь через волны дезинфицирующего тумана и последующие дороги из желтого кирпича обещали быть не только опасными, но и заразными.

Нилу маску никто не предложил, и, пока шли по сухому бассейну границы, музыкант едва не задохнулся. Тишина их встретила по ту сторону, тишина с зоркими глазами. Рыбаки, неразличимые в тумане, как медузы на мелководье, вели гостей от самой стены. Крокодил пожимался и потел, ожидая разрешения от тишины — в виде красноречивой пулеметной строчки. Но туман редел, близился другой берег, а никто так и не прошелся по ним швейной иглой.

Их встречали.

Рыбаки-гарпунеры, китята, дружина темного Князя Башен Вавилона приняла гостей у самых лестниц.

Взяли в плотное кольцо и заговорили только после обыска. Впрочем, Понедельник, поймав взгляд Нила, подмигнул ему с видом заговорщика: рыбаки взяли не все.

— Мы вас ждали, — пробасил старшина, бритый наголо бородач с нашивкой белого цветка на рукаве спецовки. — Следуйте за нами.

— А твой дружок болтлив, как я погляжу, — прошипела Среда.

— Вовсе нет! — Понедельник поднял указательный палец. — Уверяю, жемчужина моя пепельная, дивный отрок исключительно немногословен.

Следовать пришлось до колонны компактных закрытых машин. Одинаковые свинцовые капли, Волки — как раз для подобных дорог. Нил знал, что экипажи этого вида хорошо держат масть и особенно послушны в стае, от четырех особей. Нил знал, что у машинерии и техники, населяющих Хомы Уймы и послушных инженерам, был свой свод законов. Галео. В нем Нил ориентировался еще хуже, чем в Статуте, но смутно помнил, что Свод тот базировался на принципах простых механизмов.

Трех чужаков втолкнули в одну из колесных дур, замки щелкнули, намекая на несостоятельность побега.

Нил, зажатый испепеляющей взглядом Средой и невозмутимым Понедельником, косился в окно, на пробегающие башни мусора, освещенные вечерними огнями. Князь держал Свалку в железном кулаке. Даже вонь как будто сделалась меньше, или он просто к ней притерпелся.

И везде росли белые цветы с листьями, как у плюща. Они сетью накрывали мусор, пронзали его кучи, точно черви, и роскошно цвели. Нил не видел крыс, птиц или бродячих собак, точно цветы вытеснили всех конкурентов.