Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
И Михаил забыл себя помнить. * * * Личина помогала. В ней он будто лучше видел; больше слышал; лучше владел голосом. Единственное — не мог чувствовать Юга, как чувствовал обычно, на расстоянии. Но теперь ни к чему было — Третий остался в лагере, под защитой. Хворост он приметил давно, но подступиться к ней не знал как. Она вынимала по человеку. Много не брала, не жадилась. Такого создания Второй еще не видывал, и бороло его любопытство — удастся ли приучить? Поэтому и присоветовал арматору отвлечь Хворост, приманить перламутром. Убивать не думал. Коромысло несло его быстро, спокойно. Выпь держался за длинную жердь плеча, смотрел сверху. Люди, море людей. Мастер — он слышал — говорил: илоты. Слово было обтекаемым, корпусным и не живым. Незнакомым. Коромысло дрогнуло, загудело огорченно, когда ноги ее обхватили силки. Выпь скользнул вниз, приземлился под брюхом. Выхватил из-за спины дикту и ударил, легко разрубая путы. Досада брала — до Хвороста оставалось совсем немного, надо было им увязнуть. — Свои! Ты что, очумел?! Выпь едва успел задержать дикту. Медленно выдохнул. Только разглядел — и впрямь — свои. Странно, казалось ему, что все с одного лица… — Прости. Не зашиб? Коромысло загудело, рассказывая, что Хворост начала двигаться. Не иначе, наметила себе взятку — устала ждать. Панцирники Хома Сталты стояли крепко, укрывшись со всех сторон щитами. Перламутровое сияние чаровало Хворост, держало, вабило. Кружила она вокруг, тянула длинные суставчатые пальцы… Будто вокруг баснословной диковинки. Выпь велел Коромыслу не сходить с места, сам же пошел к Хворосту. Вблизи существо оказалось больше и сложнее. Тот самый шелестящий, мертвящий звук исходил из самого ядра, укрытого вуалью прихотливых линий. За ней, за этой вуалью, что-то двигалось, мерцало. Хворост заметила Выпь, когда он был близко. Потянулась к нему…. Выпь не уклонился, не закрылся. Стоял, упершись пяткой дикты в землю. Смотрел. Покажи мне себя, велел мысленно. Открой лицо. Хворост замерла, рассматривая Второго. Выпь чувствовал взгляд — множество взглядов. Медленно поднял руку и убрал маску. Теперь — ты. Мельтешение линий прекратилось. Палец коснулся его лба, а Хворост подняла вуаль. И все объяло Озарение. * * * Ударивший свет едва не вышиб Гаера из седла. Конь дико заржал, простонал жалобно и завалился, как игрушечный, как елочный, деревянно выставив ноги. Кругом выло и полыхало, а арматора сберегло то, что он был укрыт другими павшими. Наконец, откатилось. Гаер выбрался, не без труда отвалив тело, глянул кругом. Люди медленно приходили в себя. Но уже накатывала новая золотая волна — враг оправился быстрее. Арматор вдохнул глубоко, чувствуя закипающую в середке ярость. Подобрал оброненную Двухвостку, сжал пальцы. И пошел, прямо в лоб лавине. Размахнулся, перехватил свое оружие двумя руками, целя по ногам бегущей локуста. Тварь кувыркнулась, Гаер, обернувшись, обрушил свое оружие на хребет Хангара. Вскинул уродицу, отбивая брошенную стрелу, прыгнул, хватая под уздцы чужого взыгравшего коня, вышиб из седла всадника. Двухвостка, будто копье, прошила доспех, вышла из спины и вернулась к арматору. Гаер сунул руку в спорран, зацепил парочку репешков и швырнул в противника. Грохнуло, а арматор отбил брошенный из пращи камень, точно детский снежок. |