Книга Тамам Шуд, страница 164 – Евгения Ульяничева

Впрочем, как и опыта с воображением.

Оценил рыжий арматор и вороний клюв, и железную руку, но пуще всего удивили его новинки. Ради них и вверился русому.

Например, движимая система полотен, покрытых жидкими зеркалами. Люди как раз ими водили, отвечая командам старшаков, и крутилось-закручивалось там впересыпку небо с землей, корабеллами да веллерами. Арматор только раз глянул и то, голову унесло, схватился за борт.

Или — арфы корабелл по верхнему краю укрыли гребнями в длинных перистых лезвиях. Чтобы подныривать, подумал Гаер. Брюхо чужинам щекотать-вспарывать. Увидел еще, как люди в люльках мажут борта черным, черпая широкими кистями из ведер. Сам не поленился, залез рукой в одно такое.

Растер между пальцами. Не смола, не взвар. Легкое, плотное. Пахло костью жженой.

Постучал по окрашенному борту рукоятью ножа, подивился — будто в литой доспех бочину затянули.

А еще было — на лобовых тяжах раскинули здоровенные диски из светлой кожи. Были те диски разрисованы с обеих сторон, красным по белому. Гаер сперва решил, что барабанец какой ладят. Не угадал. Как подошел, как раз в деле начали пытать: потянули за жилу и диски закачались, закрутились, и увидел Гаер, что две картинки в движении сливаются в одну.

Из интереса залез на соседнюю корабеллу, что выше стояла, стал глядеть оттуда — и чудно, будто не корабелла в полном боевом снаряжении под самым носом, а или веллер, или вовсе — дичь какая-то.

Обманывали те диски зрение, туманили головы.

— Сам придумал или мастера какого припрятал?

— Сам, — отозвался Волоха с улыбкой.

Гаер только хмыкнул. Такие вот затеи Иванов мог подхватить только у других ребят, старшей масти. Не иначе, на Рыбе Рыб не просто так гулял, не только корабеллы оттуда утянул.

Доволен остался. Волоха ловчила был с выдумкой, даром что тать. Посмотрел арматор еще на мочальные хвосты кометных огней, поглядел, как переливается сигнальная арфа корабеллы.

Пришло на ум:

— А вот, к слову об огнях. С Дарием недавно вспоминали: была некогда у Хома Оливы трафаретка, «Костяная львица». Собой крепкая, богатая: пол из смальты, стены из кипариса, двери слоновой кости, туды-сюды расфуфырено по самое не балуй… Знать тамошняя каталась, гостей важных встречали, красовались всячески. И охранялась крепко — Дарий говорил, своих бивней там держал. А однажды, в обратном пустом рейсе, исчезла Львица, как скрали. Говорили, Лутово создание пожрало. Впрочем, другие на пиратов валили.

— Занятно, — улыбнулся Волоха, вежливо историю выслушав. — Скорее, правы первые — в глубинах Лута много чего ходит. Куда простым пиратам против первосортной охраны? Кто полезет? Ни одна слоновая кость того не стоит.

Гаер поскреб висок, глядя на поблескивающие зеркальца в неводах. Будто рыбки. Только одна такая рыбка могла палубу пробить до киля. Тяжелый жемчуг Хома Марины.

— Ну-ну. Я еще знаю, что корабелла та ходила в местах, где из-за сиреневого тумана над скудельницей всегда по маякам ориентировались… Иначе — наткнутся на черепок какой да на бок. Вот, думаю, может, кто запалил ложный огонь, заманил?

Волоха только руками развел, блеснул иссеченным армлетом.

— Надеюсь, хоть библиотеку не порушили, ироды, — буркнул Гаер, вспоминая пылкую речь Дария.

Князь Хома Оливы вслух мечтал, как его железные Птицы выклюют проклятым разбойникам печень.