Книга Тамам Шуд, страница 150 – Евгения Ульяничева

Ухнуло над головой, тяжело свистнуло, мазнуло смертной тенью — то выскользнул из брюха корабеллы шипастый шар на цепи, прогудел-пронесся, влетел в ряд противника, круша и ломая. Закричало там.

Шар маятником-мясником погуливал, сеял смерть. Кто-то из отважных прыгнул, первым повис, цепляясь за шипы, за ним потянулись еще, и еще. Полезли наверх, по цепу, к корабелле. Там уже встречали оружием.

Другую же корабеллу, оруженную секирным лезвием, за цепь прихватили долоссы, поймали, как строптивого коня за узду, потянули к себе. Не удержала высоту; пала тяжело, давя и своих, и Нум.

— Рот закрой, а то засунут чего, — Дятел, забрызганный кровью, оскаленный, появился тут же.

Конь под ним вертелся, бешено таращил глаза, прижимал уши и более походил на заседланного волка.

— Я думал, ты подле командора будешь, — Михаил дал себе вздохнуть.

— Лут подле него, — рассмеялся Дятел, откинулся, утирая лицо рукавом.

Он был словно пьяный. Михаил его такого знал — от крови и железа кругом Дятла вело.

Обычно Волоха сдерживал, но теперь, видать, не до того русому было, поэтому отпустил от себя старпома.

Дятел же ткнул пальцем в далеко видный стяг Хома Мурано: белое древко, пурпур, золотое шитье.

— Видал, а? — сказал, щеря рот. — Как бабьи портки. Айда, доскачем, возьмем тряпку, порубаем ихнюю сволочь к такой-то матери!

Михаил колебался. Зато Дятел — нет. Пнул коня, вскинул руку, ссаживая выстрелом чужого борзого всадника. Все четыре револьвера были при нем, и еще — сабля.

— Ну?! Не ссы, Мишань, Лут наглых любит!

Ага, подумал Михаил. Иных — до смерти.

* * *

Волоха быстро глянул. Завалили, затянули трафарет, приведенный союзниками Отражения. Истинные же все были целыми. Их забороть было труднее.

Волоха взял под свою руку и прайд Башни, и Серебрянку. Гаер позаботился, укрепил своих девочек — насады на борта, оружие, броня. Серебрянка одна голой осталась, ей Волоха с ребятами наскоро доспех пошили.

Русый смотрел, как ходит маятник, сминая вражеские силы внизу. В них стреляли, но корабеллам в броне то были семечки, а люди хоронились за щитами.

Сверху видно было, как колышутся армии — точно море с морем боролось, волна на волну находила. Звучанием даже казалось схоже: глухое рокотание. Дятла от себя Волоха отпустил, велел низом идти, подле Михаила держаться. Помнил, на что Плотников горазд. Пусть друг за другом посмотрят, решил.

От Нума корабеллы и веллеры не выходили, существа тоже себя не являли. Ждал Тамам Шуд, выгадывал чего-то.

— Капитан! — звонко крикнул Руслан. — Не иначе, рогатки!

Руслану никакие дальнозоры не нужны были. Остроглазый, что ястреб. Волоха глянул — и впрямь, под прикрытием глубокой фаланги выкатили Хангары стрелометы.

Заряжали, если правильно разобрал, разъятыми на части шмелями. Как умудрились?

— Опасность-воздух! Пехоту и конницу закрыть! Сеть! Прицел по моему маркеру, равнение по Еремии!

Флаг Еремии полыхал, языком цвета передавая слова капитана рядом идущим корабеллам и веллерам. Сигналы же те поймали знаменные, забили внизу барабаны, предупреждая пехоту.

Ударили разом.

Небо потемнело от залпов, несущих тысячи тысяч янтарных огней. Даже разбитые, шмели не утратили яркость и ярость. Волоха саблей отбил несколько штук, пробивших щит корабеллы, а тех, что неслись к пешим и конным, остановили сети, раскрытые между рулями высоты.