Книга Тамам Шуд, страница 128 – Евгения Ульяничева

Волоха ближе всех стоял, он и рассмотрел, что уходят вниз, как в узкое горло, толстые серебряные и цветные нити, что бегут по ним огоньки, мелькает в глубине что-то, не разобрать…

Зачесалось, запекло предплечье, Волоха украдкой дернул рукав, наблюдая, как проступают на коже символы, цифры, взятые из Рыбы Рыб — будто откликаясь зову.

Вдруг — накатило, вырвалось пламя клубом.

Метнулось лисьим хвостом, заставив людей отшатнуться. Агону лишь волосы на спину отбросило. Сжала кулак, усмиряя горючее пламя, и то улеглось, свилось клубом. Агон зачерпнула его ладонью и на ладони пламя застыло, сжалось, превратилось в малый камешек янтарный.

— Я сберегу, — сказала Агон камню, — но и ты не обмани.

Повернулась к людям.

— Трещотки ваши давно в живицу перетекли. Девы Габа теперь их в себе несут. Надо — так с собой берите. На такой случай, говорит — можно.

Кто говорит и на какой случай, не уточнила. Волоха переглянулся с Гаером.

Всех корабелла не утянула бы при всем желании.

Девы Габа подошли вплотную — облепили остров, обступили людей, корабелла увязла в них, как в гипсовой пене. Не кидались рвать чужаков, но и выпускать, очевидно, не собирались.

— Вот что, девчули, — Гаер вышел вперед, хлопнул в ладони, — есть предложение. Выбирайте делегатов, поедут с нами. Нам нужно-то… не больше пяти. Остальные, увы — мимо.

Девы смотрели в упор.

— Онговоритонговоритонговорит…

— Отражениеотражениеотражение…

— Свободасвободасвобода…

— Тамамшудтамамшудтамамшуд…

Возбужденный, нарастающий шум голосов заглушил, казалось, сами мысли. Люди не выдержали, закрыли уши ладонями; бестрепетно стояла одна Агон.

Наконец, смолкли.

Сдвинулись с места.

Люди схватились за оружие, но девам то было неинтересно.

Они шли друг к другу.

Обнимались, сцеплялись, налезали друг на друга; свились одним шевелящимся кублом.

— Чисто крысиный король, — ошеломленно поделился Дятел.

Волоха рассеянно кивнул, наблюдая странную метаморфозу. Клуб застыл совсем; белые тела дев стали вдруг сохнуть, сереть, нищать размерами. Застыл шершавый кокон недвижно. Но, прежде чем Дятел для профилактики пальнул в него из револьвера, треснул, раскололся и вышла к людям последняя дева.

Была она видом почти как человек, даже платье имела — шелк серого жемчуга, сушеная плоть подруг.

— С вами мне ехать, — сказала певуче. — Я — трещотка.

— Извольте, — насмешливо изобразил полупоклон опомнившийся Гаер.

Корабелла под трещоткой просела на мгновение, глухо охнула.

— Стало быть, все уместились, — сказал Волоха.

— ………, — сказал Гаер, оглядывая раскуроченный лагерь. — Вы что здесь, картошку подрывали-глушили, твари?!

Волоха обежал взором раздолье беспредела, уточнил вежливо у Гаера:

— А, то есть это не порядок вещей?

— Это беспорядок люлей! — Гаер на каблуке развернулся к подоспевшему Таволге. — Какого?! Стоило мне отойти, не?!

Таволга говорил мало, но по делу. Не оправдывался; однако и лишней вины себе не брал. По ходу повествования лицо Гаера вытягивалось все больше и больше. Под конец арматор выругался, пнул какой-то земляной ком в сетке корней и успокоился.

— Ладно. Найду пегую тварину — камнями брюхо набью и в колодец кину.

— А я посодействую, — кивнул Таволга веско. — Ребята через его предательство шибко побились.

Явление же Волохи с командой для Выпь с Юга оказалось неожиданностью. Однако — не попятились, не побежали. Стояли друг против друга, глазами мерялись.