Книга Тамам Шуд, страница 123 – Евгения Ульяничева

Волоха знал, что порой авантюристы жизни кладут на то, чтобы сыскать такие вот мешки — образования, где бы Лут хранил свои сокровища. Сказки, конечно. Но у сказок очень длинные ноги.

* * *

Гаер всякого навидался. Порой думал, будто не за себя одного жизнь живет. Может, так и было — скольких прибрал, не сосчитать. На большой крови стоял.

Навалился животом на фальшборт, выглядывая из-под руки нужный домик. Антиквары на Хоме Мастеров гнездились наособицу. Белая кость, желтый жир.

Не домики даже — дворцы. У кого под колонны и портики Хома Оливы сработаны, у кого загибы Хома Тумана, у кого попроще, но всяко забористее, чем простые кирпичи под красной черепицей.

Антик, которому собирался нанести визит Гаер, жил с привкусом. Вкуса ему все-таки недоставало.

— Здесь! — рявкнул арматор, тыча пальцем вниз. — Вот эта улица, вот этот дом! Скидываемся, парни!

Соль нависла, закрыв собой солнце, над яро-бирюзовой крышей. Главное здание было исполнено в стиле песочного, змейно-струйного замка Хома Гауди, смущало зрение и разум калибром и калибровкой. На балкон выбежал человек в халате с кистями, охнул, всплеснулся, скрылся.

Солнце стрельнуло на створе захлопнутой двери.

Во двор высыпала вооруженная охрана.

Гаер усмехнулся.

— А? — сказал. — Каков удалец?

Манкурты, оборуженные и в доспехах, понимающе кивнули.

* * *

— Туки-туки, — пропел арматор тонким голосом, предусмотрительно убрался в сторону, прилепился лопатками к простенку.

Костяшками пальцев постучал по изукрашенной двери.

Ни звука.

Гаер закатил глаза.

Дорогу себе прорубили быстро. Наемные люди жизнь свою на жизнь хозяйскую менять не захотели, так что взяли малой кровью. Гаер прошел по прихотливо убранному дому весело, не снимая ботинок, и встал перед дверями в кабинет.

Антик успел запереться изнутри. Домашняя прислуга разбежалась, затаилась, ключ спрашивать было не с кого.

Гаер постучал жесткими табачными пальцами по клавишам прохладной кости, исторг из инструмента нутряной стон. За дверью безмолствовали. Створы были хороши: резные, прихотливые, похотливые. Голые девицы мясо-молочной породы на выпасе у речки.

Гаер вытащил из пасти смолку-жвачку, с варварской обстоятельностью налепил ее на девушкин глаз, подозрительно живой.

Успел отойти, нырнул за комод и там переждал взрыв.

Дверь разворотило вместе с косяками, треснула потолочная фреска.

Манкурты уже тащили кашляющего и шипящего мужика, цепляющегося босыми пятками за ковер. Обильное пузо было обсижено мурашами.

— Саечку за испуг, — ласково сказал ему Гаер, щелкнул по лбу. — Признавайся, гад, рад ты мне или не рад?

— Не рад, — искренне простонал мужик, кулем сваливаясь в кресло. — Варвары, варвары…

— Правду говорить легко и приятно, да? — Гаер просиял улыбкой. — Тогда, раз ты в нужном настроении, сразу к делу. Колись, где у тебя тут трещотка-манилка?

Антиквар искренне вытаращился.

— Но это… запрещено?

Гаер поморщился, сделал отметающий жест ладонью.

— Притворимся, что мы оба слишком умны, чтобы тратиться на эту тему.

— У меня нет подобного.

Гаер вздохнул, потянулся, подошел к ближней безделице.

Антиквар напрягся. Арматор пробежался глазами по предметам, украшающим длинную полку над камином. Камин тоже был непростым, являл собой наживо вынутый орган огня водяного ящера. Всегда теплился, всегда в глубине его мерцало пламя, а для защиты от погара служила ледяная цепка, скованная здешними умельцами из материала Хома Долгого Снега.