Книга Тамам Шуд, страница 103 – Евгения Ульяничева

Им повезло хотя бы в том, что лишних людей, праздных шатаев, в этот сезон на Хоме не было. Поговаривали, что часть вины лежит на Хангарах: пришествие смутило всех странников.

Комната сыскалась. Михаил мрачно забраковал первый номер, отказался от второго варианта и счел приемлемым только третий. Торговался уже Нил — со рвением, вкусом и обильной жестикуляцией, с взываниями к Луту и совести.

Лин завороженно наблюдал за ящерицами, снующими по резным, темного жилованного дерева, перилам. Цвета шкурок были столь прихотливы, что рябило в глазах. Лин подставил пальцы и ящерки обвили его руки точно браслеты и перстни.

— Эй, княжна! — окликнул Нил, довольный результатами торга. — Отклеивай зверюшек, пойдем сушиться.

— Не трогал бы ты всякую живность, особенно в подобных местах, — проворчал Михаил, поднимаясь следом за спутниками по скрипучей лестнице, — она может оказаться ядовитой.

— Я не чувствителен к ядам, — успокоил его Лин. — Растительным, минеральным и животным в том числе.

В комнате было сухо, что заметно порадовало Нила. Виолончель свою он тут же пристроил обсыхать. Помимо ужина и завтрака, Нил выторговал сушильный камень и отдельный теплый душ.

Лина отправили купаться первым. Потому что не жалко, сказал Нил, а не потому что ты меня взглядом сверлишь, Иванов.Вернулся Оловянный с промытыми волосами, растянул постиранную одежду на камне и сразу завалился спать.

Михаил после омовения переоделся в сухое и спустился вниз, в общий зал, где как раз собирались на ужин прочие постояльцы. Хотел побыть в одиночестве, но скоро прискакал бодрый Крокодил.

— Знаю, моя компания тебе не масть, но надо потолковать, — заявил, усаживаясь напротив.

Кинул ногу на ногу, жестом предложил спутнику разделить самокрутку.

Михаил покачал головой, растирая переносицу. Отложил ихор, на котором только-только растянул книжную историю.

— О чем нам говорить, Крокодил?

— Ну, — Нил прикурил от огня, который держала на языке глиняная лягуха, зыркнул на Иванова из-под влажной челки, — хотя бы о том, с какой стати тебя повернуло к Луту передом. Даже я, мирная рыбка, знаю о ваших акульих разборках с шайкой Ивановых. Разве ты, страх выговорить, не отрекся от Лута?

Михаил не ответил, постукивая ногтями по краю щербатой тарелки. Ужин был простым, но сытным: лепешка, запеченная с сыром, жареные яйца с мясом и красной фасолью, травяной настой на запивку.

— Тебя это не должно касаться, Крокодил. Мы идем вместе только потому, что в твоих руках карта, нужная Лину.

— Именно, — Нил ткнул железным когтем в Иванова. — Все дело в Оловянном, си? Взыграл материнский инстинкт или просто рассчитываешь на благодарность Эфората?

— Это мое дело.

— Вот уж дудки, и мое тоже. Мы в одной лодке, амиго. И я отказываюсь грести, пока ты не приоткроешь карты. Ты выходил пацана, когда он в лежку лежал, и пошел за ним в Лут, хотя так наплевал в этот колодец, что рано или поздно захлебнешься.

Нил прищурился, затянулся.

Покачал ногой, и Михаил впервые обратил внимание на кандальный рубец, охватывающий щиколотку.

— Или, постой-ка… Возможно, не ты провожаешь Лина, а он тебя, а? Ловкач! Делач! В мальчике энергии хватит на десяток молний, он приведет тебя к цели, даже если ты палец о палец не ударишь. Так что тебе нужно?