Книга Сиаль, страница 74 – Евгения Ульяничева

Ближе к зенице ока тахи донесли всадников до охотничьих угодий нако. Остановились: уши забила тупая, пронзительная до боли тишина. Особая не терпела соперников.

— И как ты с ней свиделся в первый раз? – глухо кашлянув, поинтересовался Юга.

— Случайно, – коротко ответствовал Выпь, привстал в жестком седле и окинул взглядом мерцающее под Пологом недвижное пространство.

Луг. «Лужок», как бесстрашно прозывали его оставшиеся в живых.

Помнится, когда Выпь вызволял любопытных овдо из плена не менее любопытной нако, луг был значительно меньше. Впрочем, совсем не обязательно, что перед ними та самая особая.

Нако была болезнью, гнилью, поражающей Провалы – из самой глубины. Она просачивалась в исток, выходила наружу, по пути делая воду негодной для жизни, приспосабливая ее под себя. Выливалась и растекалась, затапливая ближайшие земли, затягивая кожу Хома Сиаль хрусткой, стеклянно-тонкой пленкой.

Ее нельзя было обойти.

С ней можно было сыграть.

— Сыграть? – удивился Юга. – Ай, или она девчонка сопливая?

— Она любит игры. И я бы не советовал тебе называть ее девчонкой.

— Когда ты такой серьезный, у меня все волосы дыбом, – фыркнул Юга, спешиваясь.

Выпь промолчал.

Тахи пришлось вести в поводу, особые упирались, чуя опасность, но сущеглупые всадники упрямо тащили их за собой. Под ногами тихо похрустывала корочка земли.

Когда до блестящей пленки осталось несколько шагов, Выпь знаком велел спутнику остановиться.

— Я говорю.

Юга нервно провел языком по острой кромке зубов, но кивнул. В порядке исключения говорить за себя он позволял исключительно Выпь.

Второй, ступая тихо и осторожно, приблизился вплотную к блестящей глади. Медленно опустился на корточки, разглядывая утопленное, застекленное отражение Полога. Коснулся пленки.

Спустя пять сорвавшихся с пальцев капель сплошное зеркало тихо плеснуло, разнимаясь вскрывшейся раной:

— Привет.

— Привет. – Выпь повернул голову.

И увидел нако.

Она смотрела из воды, выступив над поверхностью по пояс. Женское спелое тело, пышная грудь, белая кожа. Темные слипшиеся редкие волосы. Округлое лицо с мягкими, будто чуть подтаявшими, чертами.

Как всегда, ее было трое.

Говорила одна, слушала вторая, смотрела третья.

Юга за его спиной – Выпь знал наверняка – подобрался, стискивая поводья замерших тахи.

— Ты пришел поиграть со мной? – Голос был тонкий, совсем дитячий.

Страшный в контрасте с вылепленным телом.

— Ага.

— Как хорошо! – Нако мокро хлопнула в ладоши, пожаловалась: – А то мои старые игрушки совсем сломались.

Старые игрушки. Те, кому не повезло.

— Во что бы ты хотел сыграть, Выпь?

Он не называл своего имени, но она его знала.

— В три ответа, – быстро откликнулся он.

Нако задумалась, играя с недвижной водой, расчерчивая, разрезая ее странными узорами. Линии таяли не сразу – держались, бледно горя тухло-зеленым.

Та же застоявшаяся тишина; глубокое, тщательно контролируемое дыхание Юга.

— Согласна. Но, Выпь, с тобой я уже играла. Теперь хочу с ним. – Мокрая рука указывала на Юга. – Идет?

Выпь нахмурился, собираясь торговаться, но Юга в два шага оказался рядом.

— Идет!

— Замечательно! Начнем.

И плеснула в ладоши.

Твердь под ногами Выпь зыбко просела, и не успел он и мать помянуть, как с головой ушел под воду.

— Это первый вопрос, Юга, – улыбнулась нако, показывая тонкие желтые иглы зубов. – Игра началась!