Книга Сиаль, страница 72 – Евгения Ульяничева

Здесь Гаер почему-то рассмеялся, перебив весельем весь наказ.

Не ленился, проговорил все особенности пути до тайного причала корабеллы. Сокрушался только, что подопечные беспечно безграмотны: с прописанной схемой, по его мнению, всяко надежнее было бы.

В дорогу собирал быстро. Подогнал двух тахи, молодых, длинных и крепких. Выпь даже не стал выпытывать клейма, и так ясно было, что если и водились у особых хозяева, то давно и недолго.

— Править умеете? – спросил Гаер.

— Умеем, – вылез Юга прежде, чем Выпь успел открыть рот.

— Вот и славно. Городец вас выпустит, а дальше дорогу знаете. Или повторить?

— Мы не дети тупенькие, чтобы по десять раз одно и то же талдычить. Сориентируемся.

Юга смело говорил за двоих, но понимал, что на дикой местности находился он неважно. В Городце, как душка в Провале, порхал, а за градой уже на Выпь надеялся.

— И вот еще… – Гаер с ухмылкой вытянул из сумки глухую, без блеска и звука, цепь.

Протянул Юга.

— Это зачем? – Тот подобрался.

— Затем, что ты, рапцис морено, своим косичкам покамест не хозяин, не указ, а ваших шлемов я тебе здесь не достану. До поры связывай, иначе или Второму ребра вытянут, или самому тебе башку открутят. Так себе варианты, не?

Юга искоса глянул на Выпь, без особой радости принял дар. Взвесил – волосы, предчувствуя, слабо зашевелились.

— Спасибо.

— Не на чем пока, – хмыкнул Гаер, скрещивая на груди разрисованные руки. – Гарантию не даю, живыми оба доберетесь – тогда и рассчитаемся. А уж я-то ваш отход прикрою фейерверком.

Договорились выйти в веко, под темным Пологом. Долго возились с тахи, приучая к себе. Особые, вопреки здравому опасению Выпь, больно не злобились, не артачились. В седле Выпь чувствовал себя препаршиво.

Когда от не-людей уходили, и то, кажется, легче было держаться.

— Повод не рви, чучело, – терпеливо наставлял Гаер, – он чуткий, рук хорошо слушается. Ногами правь. Про посадку не забывай, движения корпуса тахи тоже считывает, за указания принимает.

— Не знал, что это такая хитрая наука.

— Ай, брось, не хитрее танцулек. – Юга держался как влитой, тахи под ним и взбрыкнуть не смел. – Уж сколько я на помосте проскакал…

Гаер все ухмылялся, обменивался неприличными замечаниями с Юга. Тянул за косу, будто в шутку крутил себе на предплечье. Юга на эту вольность вроде и злился не шибко, чем удивлял Выпь, привыкшего к брыкливому, самолюбивому его норову.

Пожалуй, признался он себе, рыжий Гаер ему не нравился.

Маркировщик подозвал его, когда Юга рядом не было. Велел протянуть руку и на запястье изобразил какой-то палочкой закорючку. Закорючка та втаяла, целиком ушла под кожу, не оставив по себе памятки.

Выпь потер руку, нахмурился.

— Что это?

— Маркер, братец. Чтобы в случае чего я тебя-вас нашел. – И подмигнул зеленым глазом.

Выпь слова эти, с подмигом, не понравились. Но спорить не приходилось: не в том они были положении.

В темноту покинули Городец.

Дорога верхом показалась Выпь тяжелее и муторнее. К пешим переходам он был куда как привычен, а здесь смаялся. Ехали всю оставшуюся темноту, к светлому Пологу мышцы окаменели. Волосы под глухо матовым шлемом взмокли, неприятно липли ко лбу. Щипало глаза.

Юга все оглядывался через плечо, а потом решился и повернул своего тахи с главной дороги. Особый Выпь, не спрашиваясь седока, последовал его примеру.