Книга Сиаль, страница 6 – Евгения Ульяничева

Так жалилась, а дарцы, которые Юга приносил, припрятывала, в хозяйство пускала. Благо не-сын не-благодарный хотя и бывал дома редко, про мать не забывал.

С контроллерами пропыленными, что раз в палец в становье по его черную башку являлись, Юга был вежлив и нахален, благо те с ним обвыклись, сработались. Да и стол хороший им полагался в Гостином Доме за так, за одно только служебное рвение. Контроллеры снисходительно трепали подопечного за подбородок, отмечали в списке, жрали-пили от пуза – да и уходили дальше. Юга презрительно сплевывал им вслед – надзорщики жадны были до мелких и крупных подарков.

У самого Юга была только одна вещица, пуще всех подарков-дарцов ему лю́бая: бусы. Слагали их идеально округлые шарики, истово-зеленые, холодные и гладкие, приятно тяжелые. Юга с ними не расставался, а за попытку отнять-сдернуть, случалось, зубы выбивал.

Так что у кого тряпки девичьи на темноту глядя спрашивать, Выпь особо голову не ломал.

Остановился у всем знакомого Дома. Еле светились оконца: хозяйка, как обычно, огонь берегла.

Выпь ударил в теплый бок трованта раз-другой.

— Кого там принесло?! – визгливо справились из-за стены.

— Выпь это, – тихо кашлянул Выпь, добавил громче: – Пастух.

— И чего надо?

— Сын ваш дома?

— Нет его, проклятого!

— А где?

— В дупле! – И забранилась так злобно, что Выпь присел. – Да вовсе бы не знать, хоть бы и не вернулся, облюдок паршивый, все жилы мне вытянул, всю жизнь испоганил, чтоб им волосожоры подавились, чтоб его пыльник прибрал, чтоб его сладень затянул…

Дальше Выпь слушать не стал. Медленно, бледнея от почти телесной боли – ой неладно будет сыну, если словом заденет! – отступил.

Искать Юга по темноте было сродни странствию. Где его только не было! Выпь все становье обошел, преодолев нелюбовь к людности, даже в шумный Гостиный Дом заглянул, но и там Юга не обнаружил.

— Ищешь кого, красавец? – К нему склонилась широкая, полногрудая женщина.

Темное мягкое платье, алый рот, кожа белая, а груди – двумя полными мерцающими чашами.

— Юга, – тихо прокашлялся Выпь.

Женщина выпрямилась, хохотнула, подругам на сторону бросила:

— И этому Юга подавай, ишь ты. Нет его нонче, миленький, и навряд заявится. Завтра приходи, завтра! А можешь и со мной прилечь, я-то добрая, не обижу, не укушу…

Мигнула накрашенным глазом, повела круглым плечом. От маслянистого дыма щипало в носу и тяжелело внизу живота, люди за столами сидели все праздные, незнакомые.

Выпь попятился, едва не навернувшись со ступеней. Дом фыркнул смехом, женщина глухо, утробно захохотала.

— Нет, спасибо, – выдохнул Выпь и, пряча глаза, начал проталкиваться к дверям – гостей в Доме изрядно было, самый сезон.

Молоденькая голая девушка, удерживающая сразу четыре тяжелых подноса, сжалилась, окликнула в спину:

— Эй, скуластый! Ты на Провале глянь, он туда захаживает.

Выпь благодарно кивнул и убрался из душного мрака поскорее.

* * *

Провал, на свое счастье, пользовался дурной славой. Настолько дурной, что даже пыльники здесь не водились.

— Юга, – позвал Выпь, предусмотрительно держась за лапы-корни.

Внизу плеснуло.

Выпь замер, прислушиваясь – мало ли кому пришла охота искупаться в молочной воде. Темнота тихо дышала в затылок, осторожно играли в траве насекомые.

Спускаться дальше?