Книга Сиаль, страница 54 – Евгения Ульяничева

Парни посмотрели на Серебрянку. Та, сжавшись, зачарованно глядела на лезвие, многократно повторенное и усиленное зеркалами.

— Будет больно, – предупредил Юга. – Держи ее крепче, пастух, а будет верещать – макай рылом в воду.

— Я не буду верещать, – переглотнув, решила Серебрянка.

— Ну и молодец. Приступаем? Хотя, погоди, есть у меня еще одна идея…

Юга сунул руку в стенную нишу, вытащил узкую, глухого стекла бутыль, зубами вынул пробку.

Выпь услышал знакомый сильный запах настоянного ядовитого питья. Людям оно очень нравилось.

— Пей.

— Зачем это…

— Пей, тебе говорят! Легче будет – и нам, и тебе. Особенно мне!

Серебрянка послушалась, с трудом сделала пару неглубоких глотков и закашлялась.

— А теперь – поехали.

Отсутствие сноровки Юга с лихвой компенсировал самоуверенностью и нахрапом. Добытый нож заточен оказался на совесть, на злейшего врага – снимал шкуру легко и быстро. Выпь крепко держал девочку, не позволяя ей дергаться. Теплая вода скоро окрасилась рудным, Серебрянка действительно не кричала, лишь постанывала, стиснув зубы, хрипела, когда приходилось отдирать старое, мертвое, от молодого и живого. Тогда Юга подсовывал нож и буквально брил по юной коже. Хватило работы и губке-кровохлебке.

— Ну, вот и все. – Под конец действа взмокли все трое, Серебрянка в полузабытье висела на краю чаши, Выпь тяжело дышал, Юга устало скалил зубы.

— Мы не можем отпустить ее в таком состоянии.

— Почему? Очень даже можем, – омывая лезвие в проточной воде, через плечо бросил Юга. – Ла-а-адно, заворачивай мелочь в одеяло, пусть здесь перекантуется. С Домом я договорюсь.

— Спасибо вам обоим, – прохрипела Серебрянка, когда Выпь отнес ее, плотно закутанную, на кровать.

Юга лишь фыркнул, намекая на неизбежность отплаты, Выпь качнул лохматой головой:

— Сочтемся.

Когда измученная незаладившейся линькой девчонка уснула, Выпь окликнул соседа:

— Спасибо тебе.

— Ай, ты же не думаешь, что я это по доброте природной устроил? Нужен мне больно мертвяк в комнате, вот проспится – и пусть гуляет на все четыре.

— Ты ловок с ножом. Где нахватался?

— А ты неловко меняешь разговор.

Выпь виновато улыбнулся, продолжая тереть полотенцем сухие руки.

— Я обещал, что отправлю ее за Море. Должен помочь.

— Что, вот прямо на крови клялся?

— Нет.

— Тогда какого…

— Я отвечаю за нее. Как и за тебя.

Юга резко – только коса свистнула – обернулся.

— Вот только не надо за меня отвечать, ладно?! Я сам за себя – и отвечу, и спрошу, и приложу, если надо.

— Ага, – вздохнул Выпь, прикрывая глаза.

Юга окинул быстрым взглядом кровать – она была не ахти каким лежбищем, двоим привольно, с третьим уже проблемно.

— Ложись, – велел Юга, толкая пастуха к подушкам.

— А ты?

— Все равно вы мне сон перебили, пойду лучше внизу потренируюсь.

На самом деле, как со смутным, смешанным чувством признавал Юга, ему нужен был повод отодвинуться подальше и хорошенько подумать.

Думал, приводя в порядок купальню и себя, думал, отрабатывая начисто, до белой боли, элемент.

По всему выходило, зря он это затеял, зря втащил в свою жизнь пастуха с тошными охристыми глазами и странным, кости выдирающим голосом. Ни с кем близко не сходился, а теперь чуял необыкновенно остро (по первости, должно быть) как сращиваются их жизни-жилы, как слепляются тени, смешивается дыхание. Еще не поздно было – и случай с Серебрянкой только подтвердил – рвануть ножом, увернуться. Городец большой, сам Сиаль немаленький, места всем хватит.