Книга Сиаль, страница 51 – Евгения Ульяничева

Юга быстро стал очень известным, это помогало заведению и совсем не помогало Выпь. Он вообще не мог понять, как облюдок не боялся и не терялся (не терял себя) под грудой взглядов – когда танцевал, жадных прикосновений – когда гулял по залу.

Гости были разные. Случались такие, после которых Юга казался и ощущался пустым, выпитым и высушенным; попадались ласковые игрецы, о которых он отзывался со странной косоватой ухмылкой; бывали знатные тиа, скрывающие лица под масками, в душных притираниях и богатых одеяниях; встречались блудни с нездоровыми глазами и особыми потребностями. И каждый раз – почти с каждым гостем – Юга работал с честной, озлобленной, лихорадочной страстью. А после с таким же остервенением отмывался в купальне, до крови царапая смуглую кожу.

И Выпь не мог разобрать, кого подменыш в такие моменты ненавидел больше: себя или людей.

В первый раз Выпь пришлось применить силу, растаскивая подвыпивших и вцепившихся друг другу в глотки гостей. Обошлось без голоса, одной силой. Люди были куда более неуклюжими, чем свободные особые. Куда менее опасными. Подобное не случалось каждое веко благодаря строгим правилам заведения: дебоширов здесь не привечали, на входе сдавали оружие и все, что могло оружием послужить.

К сожалению, в присутствии опьяняюще красивых девушек и юношей сдавался и разум гостей.

— Я с тобой не пойду, – сказал Юга, отстраняясь.

Разбираться в людях и сортах похоти он учился с малых лет, и этот здоровый краснощекий мужик был явно не тем типом, которому можно довериться.

Его поймали за руку и, что хуже, за обильно сдобренную украшениями толстую косу. Рывком подтянули к ногам.

— Пойдешь как миленький, падаль ты эдакая!

Юга извернулся, запуская острые зубы в холеную надушенную кисть, – и получил сапогом в лицо так, что искры из глаз брызнули. В следующий миг пальцы на волосах разжались, а гость оказался мордой в стол, среди драгоценных объедков, с заломленной рукой и придавленной коленом жирной шеей.

— Ты уйдешь, – вкрадчиво проговорил Выпь в красное ухо, тяжелым взглядом предупреждая друзей гостя от необдуманных поступков, – забудешь сюда дорогу, понял? А вернуться надумаешь – голова твоя лопнет на пороге. Я сделаю. Уяснил?

Гость дернул подбородками, задыхаясь и вздрагивая густым лицом.

Выпь отпустил паршивца, кивнул прочим вышибалам. Обернулся к Юга – тот странно ухмылялся, глядя в спину гостю. Свежая ссадина на скуле казалась новым ярким украшением. Потом они встретились глазами.

— Хорошая работа, пастух, – сообщил Юга и, повернувшись, отправился на помост как ни в чем не бывало.

Уборщики спешно навели порядок, девочки и мальчики Дома успокоили гостей. Выпь вернулся на пост. Прислонился к стене, скрестил подрагивающие руки на груди. Марша вопросительно толкнула локтем:

— Ты чего, желтоглазый?

— Ничего. Нормально все. Нормально.

Розовая пленка ярости исчезала с глаз, промаргивалась. Выпь глубоко дышал.

Темнота продолжалась, и больше ничего интересного не случилось.

* * *

Это все-таки произошло. Выпь скрывался как мог, но, на беду, Юга умел видеть.

— Да что с тобой, пастух? Ходишь как овдо ушибленный.

— Спина болит, – нехотя признался Выпь.

— Раньше сказать не мог, конечно же.

Выпь промолчал.

Юга, ругнувшись, отложил гребень с острыми черными зубами, кивнул на кровать.