Книга Сиаль, страница 46 – Евгения Ульяничева

— Хорошо. Я понял вас, тиа.

— Ну и славно. А теперь двигай работать.

* * *

Поразмыслив хорошенько, Юга все же решил спросить Выпь – ну как действительно согласится?

Отчасти себе в досаду поступал. Стеснительно ему было, неловко, что Выпь его таким будет видеть. Раздетым, украшенным, с жирно подведенными глазами. На всеобщем обозрении, в рое взглядов. А поглазеть полный Дом набивался: и молодые, и едва от старости живые, и перекатные, и подневольные. Семейных Юга вообще любил, они были постоянными гостями, платили щедро и смешно жаловались на заевших молодость супругов и капризных неблагодарных деток.

Ни перед кем Юга не отчитывался, а тут вдруг не все равно стало, что скажет-подумает Выпь. Да посрать, озлобленно решил измученный сомнениями подменыш.

Отловил желтоглазого и сухо, быстро изложил предложение тиа Плюм-Бум.

Выпь поскреб лохматый затылок. У Юга замерло сердце.

— И что мне там охранять-то предлагается?

— Не что, а кого. Нас. Танцовщиц да танцоров, то есть. Гостей буйных из Дома взашей прогонять, свары разнимать, ну и для форсу у стеночки красоваться.

— Ага. Ну, дело не больно хлопотным кажется. Вот только ты как на это смотришь?

— Ай, а что я?! – притворно изумился Юга.

— Мне казалось, тебе мое присутствие в тягость будет, – спокойно растолковал Выпь.

Юга фыркнул, дернул плечами. Непроизвольно коснулся бус.

— Да мне ровно плевать на твое присутствие-отсутствие, главное, работать не мешай.

— Хорошо, – решился Выпь.

Про себя рассудил, что будет продолжать трудиться на пристани, а темнотой займется охраной Веселого Дома.

Благо работа сменная, а лишними дарцы не бывают.

На билет за Море копить и копить.

— Я передам тиа твое бесценное согласие, – снасмешничал Юга, унимая поднявшуюся досаду.

Тиа оказалась права: от такого предложения не сыскалось бы глупцов отказаться. А Выпь, как понял и признал Юга, при всех своих недостатках глупцом совсем не был.

Серебрянка в новой, не сношенной еще шкуре на глаза ему почти не попадалась. Изредка, полным прозаром, когда Юга только возвращался, вливалась в комнату через окно, тихо урчала – вроде как приветствовала, терлась о ноги. Будучи в расположении, Юга играл с ней, хватал за бока, опрокидывая, чесал лапы и поджарое брюхо. В усталости – невнимательно хлопал по сильной тонкой шее да без лишних ласк уходил спать.

Зато Выпь Серебрянка навещала куда чаще. В порту забот было много, на всех хватало. Канатные дороги и многоярусные системы уходили от причалов к другому берегу, скрывались в тумане Сухого Моря. Шумели, работая без перебоя, гигантские катушки, рабочие принимали и отпускали груз. Серебрянка как завороженная глядела вниз, в бездонную пустую яму, заполненную клубами мреющего дыма.

Перед людьми не крутилась, сидела в тени складов. В короткие моменты отдыха Выпь, если не получал наказ от старшего или не разговаривал с другими работниками, высвистывал Серебрянку. Гладил шкуру, чесал за ушами. За пару длин она как-то потемнела, похудела. Выпь сначала все норовил ее подкормить, но Серебрянка вежливо отворачивала морду. Сама пропитание находила.

— И во что дальше обратишься, а? – спрашивал Выпь.

Серебрянка лишь прикрывала тонкими веками ярко-синие глаза.

Она сама бы не отказалась узнать.

Страдать старалась про себя – у ее спутников и без того хлопот было преизрядно.