Книга Сиаль, страница 27 – Евгения Ульяничева

— С нами-то разве страшно? – неловко попытался ободрить Выпь.

Серебрянка едва не заревела.

Уговаривала долго, едва не молила, и наконец Юга решительно обернулся к Выпь:

— Ай, достала хныкать. Давай так. Я дойду до тракта, осмотрюсь, камни погляжу – если постов или чего иного тревожного нет, то высунемся. Обрыдла она мне своим скулежом.

— Хорошо, – сказал Выпь, неодобрительно покосившись на Серебрянку.

Та виновато потупилась.

— Ты там осторожнее, – хмуро буркнул Выпь облюдку.

Юга пренебрежительно фыркнул, махнул рукой на прощание и вскоре скрылся из виду за плавными изгибами холмов.

Выпь бросил на жесткую щетку травы замурзанный плащ, уселся поверх.

— Можно я пока еду поищу? – робко спросила Серебрянка, желая хоть как-то сгладить углы и оправдать себя в охристых глазах Выпь.

— Ага. – Тот чесал колючий подбородок, думая о чем-то своем. – Корней накопай, да и довольно будет. Далеко не отходи.

— Хорошо, – обрадовалась Серебрянка, – я быстро!

Выпь прикрыл глаза, ссутулился. Остался ждать.

Вернулся Юга нескоро, когда пыль стала с исподу алой, а Полог – зловеще багровым, с черными жилами. Устало сел подле, а потом и вовсе откинулся прямо на траву.

— Говорить теперь я за двоих должен? – Выпь никак не мог поймать его взгляд.

— Да не поверишь, челюсть еще болит долгие беседы вести, – серьезно улыбнулся Юга.

Выпь успел глянуть ему в глаза – и рассмотреть синие пятнышки на лице, под смуглыми скулами, на подбородке.

— Тракт в порядке. Камни про нас молчат, посты обыкновенные. Людей много. Мелочь наша где? – сипло осведомился Юга, отводя глаза.

Беспокойные смуглые его пальцы перебирали зеленые бусы.

— Отошла.

— А-а-а. Я бы от Провала не отказался, – вздохнул и признался: – Грязным себя чувствую, как никогда раньше.

Помолчали.

— Выведем Серебрянку к Морю. Работу сыщем. Нормальную работу, Юга. Тебе не придется больше…

— Думаешь, меня заставляют? – глядя в сторону, тихо спросил Юга.

Выпь сузил глаза, уставился в висок собеседнику. Сцепил пальцы на коленях. В волосах Юга там-сям торчали хвостики травинок.

— Так тебе это по сердцу? – выговорил наконец.

— Это то, что я умею, пастух. – Юга рассердился, сел. – Ты вот с овдо ловок, а у меня людей радовать призвание. Ты же знаешь правила: облюдкам людская работа не полагается. Это в стане так сложилось, что, кроме меня, тровантами некому заниматься было. То есть, конечно, можно и мастеров пригласить, но им ведь платить надо, а я свой, местный. Но не гнить же мне там вечно. А в Городце… либо в наложники идти, либо в Веселый Дом танцы танцевать, и я предпочту второй вариант, я, мать твою, гордый!

— Юга. – Выпь толкнул его плечом, обрывая.

Тот вздохнул, прикрыл глаза, устроив подбородок на коленях.

— Ты вообще как? – спросил Выпь.

— Не твоя забота, – краешком губ улыбнулся Юга. В отместку пихнул Выпь. – Ну а с тобой что? Как думаешь в Городце устроиться, мх?

— Я заметил, как ты ушел от разговора, – вспомнил Выпь. Юга хмыкнул. – Работу-то я найду. Кем угодно могу.

— Даже мной?

— Ага, – фыркнул Выпь.

— Вот врешь! Я единственный и неповторимый.

Выпь в ответ взъерошил его черные волосы. Юга заворчал, приглаживая косу.

— К слову, – словно между делом обронил Выпь, – что у тебя с волосами творится?

Не сильно надеялся, что тот возьмется отвечать, но тот вдруг снизошел: