Книга Карлов, страница 154 – Степан Мазур

— Вот же отребье неразумное. К счастью, в детдоме я не стал подобным. Больше к программированию потянуло, чем сигареты стрелять.

— Игорь Данилович, я ничего не понял.

— А что тут понимать? Тут знать надо, — ухмыльнулся он и объяснил. — Колония-поселение, Карлов, это «лёгкие» статьи. От полутора лет до трех. Какой пахан с третьей ходкой? На его перстне набиты три точки, но они означают не ходки. Точки на белой диагональной полосе на чёрном фоне это знак «петуха»-гомосексуалиста. Пахан носил бы корону, а также купола, где количество куполов означало бы количество ходок.

— Это кое-что объясняет.

— А помните вторую наколку? Орк «носит» перстень с червовой мастью справа внизу. А это уже масть педофила.

— Жаль… что стрелял «в молоко».

— Длинный — тоже не подарок, — почти веселился академик. — Ему набили сердце за срок за изнасилование несовершеннолетней. Знаки они повсюду, Карлов. Достаточно лишь уметь читать.

Академик улыбнулся и пнул кружку ботинком, откинув к стене.

— Обиженные к нам пожаловали, Роберт Алексеевич. Поэтому никаких рукопожатий, если не уверены в человеке. Не касайтесь вещей и продуктов незнакомца. ВИЧ на морозе поймать довольно сложно, но хватает и такого, от чего сейчас лечить не будут. Остается лишь выявить людей-подделок до того момента, когда ничего нельзя будет исправить. Не всё так, как кажется. Многие люди занимаются мимикрией. Подражай или умри.

Я поднялся из нарт, не в силах сразу прийти в себя:

— Ну, вы даете, Игорь Данилович. Сами словно отсидели.

— Я вырос в детдоме! В «девяностые» это было равносильно тому, что на «строгаче» отсидеть! У нас не было интернета, зато были свои учителя. И понятия как на зоне. И знаете… это был полезный опыт. Детдом думать научил. Думать, чтобы выжить. Видеть все подставы, анализировать сказанное, сопоставлять с увиденным — всё это началось там, когда отринули иллюзии о равенстве людей, условий, и желаний.

Он ненадолго затих, прислушиваясь к ветру за окнами.

— Мне не понятно лишь то, почему их перевели в колонию-поселение, — добавил он. — Видимо, досиживали. Похоже, зона «красная». «Мужиков» недалёких полная. Каждый при случае стучит начальству и из кожи вон лезет на отработках, чтобы скосить свой малый срок. Если их дёрнули со «строгачей», то неплохо подмазались. Явно — «козлы». Впрочем, у опущенных всегда мало вариантов. Тебя либо используют как бабу или ты ведёшь себя как баба, шепчась с теми, кого они называют вертухаями.

Я поднялся из нарт, утонув в непонятных словах. Подошёл, оглядываясь на дверь. Люди мстительны. Могут вернуться.

— Спокойнее, Карлов. Это ссыкуны с надломленной психикой. Шавки. Не сунутся. Не прижимай таких к стене, и близко не подойдут, чтобы не нарваться на неприятности. Учитывая многократное падение количество заключенных в последние годы в системе ФСИН, это и не удивительно.

— Почему?

— Количество уголовников неуклонно падало обратно пропорционально количеству умных камер, фиксирующих всё-всё-всё. Люди понимали это и вели себя «тише». Оставались по тюрьмам лишь «старые», досиживающие. Или хакеры. Эх, зря спирт перевели, — вздохнул академик и забрал у меня автомат.

Подвинув нарты к огню, сел напротив выходу с автоматом наизготовку:

— Спите. Ваша очередь.

— Вы измотаны.