Книга Карлов, страница 150 – Степан Мазур

— Не время говорить. Время действовать.

— Понимание придёт к ним позже, Карлов. А этот же человек, что даст тебе в морду, перескажет тебе через год, что всё было не так, как кричала толпа. А сам он — пострадавший от коллективного синдрома. И вообще не хотел ничего плохого.

— Город душит. Давайте скорее к просторам, Игорь Данилович, — обрубил я все диспуты с академиком, стараясь быстрее покинуть все три района города.

Но Улан-Удэ был далеко не деревней. Сколько десятков километров придётся толкать нарты, сказать бы не решился и на спор один к десяти.

Советская и постсоветская архитектура города радовала мало: торговые центры, хрущёвки, современные центры, сталинки, дореволюционные строения… всё одинаково безразлично заносилось снегом. Здесь негде было приткнуться и перевести дух.

Теории Невельского оказались правдивыми: люди собирались в сообщества, выдвигались лидеры. Глядя на их рожи, я видел вчерашних аферистов и зазывал в «пирамиды».

Тех, кто за чашкой чая предлагает купить биткоины, а потом убегает, услышав «нет», не заплатив и за обещанный чай. Заодно прихватив с собой пару пирожных за твой счёт. Люди, которые везде найдут выгоду, в периоды смуты найдут для себя тёплое местечко.

Это паразиты времени, с которыми не в силах справиться даже Генерал Мороз.

На нас почти не обращали внимания. Не имея дорогих шуб, не обвешанные золотом, но со спрятанным в нартах оружием, мы упрямо толкали или тянули хрупкий на вид транспорт. Мы походили на двух бомжей, собирающих дрова для костра. Вымытое в бане и ванной лицо было чистым, но обезображено ветром: задубевшая, потемневшая от холода кожа приобрела синюшный оттенок. А валенки и тулупы никогда не тянули на одежды богачей.

Взяли перерыв, вновь слушая толпу.

— Мы должны собрать все богатства и перераспределить по совести, — кричал один из выступающих с эстакады на улице.

Причина, почему люди не собирались в зданиях была банальна и проста: все строения, даже способные вместить толпу людей, стояли без света. И что-то подсказывало мне, что и отопление не запустят по той же причине. А пока будут спорить, кто виноват и что делать, перемёрзнут трубы.

— Черта с два я поделюсь с тобой хоть туалетной бумагой! — вторил ему оппонент из толпы.

— Светлой дорогой коммунизма! — слышалось от людей постарше. — Или мы обречены!

— У нас демократическое государство! — возражало молодое поколение.

— Вера, только вера спасёт людей! — кричали старухи.

— Вера не накормит! — никак не соглашались традиционалисты.

Споры, ругань, слёзы… город бурлил. Город преображался.

Тут же рядом с толпой стояли те, кто предлагал обмен товаров.

Этим хмурым дельцам можно было не кричать. Достаточно лишь поставить перед собой коробки с надписями фломастером. Теперь там не «помогите кто чем может». Но товар, за который можно отдавать души.

Присмотрелся. Легализованный самим временем сбыт краденного манил нас полуфабрикатами, утепленными дутыми штанами, медицинским спиртом и к моему удивлению, патронами калибра 5.45 под наши автоматы. Какие военные склады вскрыли барыги, оставалось только догадываться.

Невельской не без долгих споров поменял всё на снайперскую винтовку вместе с новой информацией. На Орсис Т-5000 почти не осталось патронов, так что вскоре она грозила превратиться в лишний вес.