Книга Регенерация, страница 50 – Степан Мазур

— Тоталитаризм и деспотия? — вновь спросил Зиновий. — Но, друг… не за это ли ты сварил из Палатенной Сотни мыло?

— Вовсе нет. Хоть и изрядно разочаровался в потомках белого дракона, — ответил со всей серьёзностью Карлов.

— Кого? Какого ещё дракона?

— Думаю, теперь уже не важно, кто с кем боролся. Прав был Палат, важен лишь город. Но имя его затерлось благодаря усиленной деятельности Ярослава Ярова. Никто уже и не помнит, кто был первым Поверенным четыре года до того, как полетели ракеты. Когда город стал закрытым, а на табло на центральной площади начался отчет с нулей, все изменилось. А ведь город строили все четыре года ударными темпами. Или… достраивали. — Карлов откашлялся, увидав удивление в глазах собеседников. — Нам важно лишь понимать, что сил всегда как минимум двое. Такова уж дуальность нашего мира.

Зиновий приготовился сыпать вопросами, но Карлов отмахнулся и продолжил:

— Жалею лишь, что на заводы не отправились все десятки тысяч тел. Это было бы эффективнее, чем погружать город в гарь. Но традиционные устои не готовы к такому поступку, — он посмотрел на обоих по очереди, и продолжил. — Мы на грани вымирания, но все ещё цепляемся за нашу человечность. Там, на поверхности, я почти потерял ее. Но вы не видели тех ужасов, и не готовы принимать данность как есть. Именно поэтому будущее в ваших руках, молодежь. В руках подземников. Ваша психика гибче. Вы адаптируетесь под новые условия. От вас зависит, какие порядки и устои распространятся по поверхности. Сейчас там проглотят и переварят все, что вы принесете. Хотя бы потому, что больше привносить некому. Разумная жизнь на планете готова начаться с чистого листа.

— Допустим, — обронил Зиновий уже не как юноша, но как опытный адмирал, который прошёл через многое на поверхности, пусть и не в своем теле. — Но почему ты шел именно во Владивосток? Четыре тысячи километров путь не близкий. Или пять, если не по прямой и плутать. Что, неужели правящая верхушка не сделала приемлемых бункеров возле столицы?

— Недалекие люди надеялись на метро. Но ИИ уничтожил метро в первую очередь. Конечно, он учёл, что там укрыться от его волн, проще всего. Генералы, чинуши и первые лица государств предполагали, что смогут жить на подземных станциях месяцами, даже годами. Но реальность оказалась жёстче иллюзий. Станции, близкие к поверхности сложились от ядерных ударов как карточные домики от прямых попаданий ракет. А станции глубинного залегания затопило грунтовыми водами, когда перестали работать насосы. А станции, который каким-то чудом уцелели и в которых люди выжили в первые недели, стали камерой удушья. Вентиляции быстро сдали, потеряв питание от всех потрясений. Те же, что некоторое время работали на автономных генераторах, когда их принудительно взломали, по сути, приносили с поверхности зараженный воздух больших городов.

— А как же система антирадиационной защиты? — спросил адмирал.

— Есть такое слово — экономия, Зём, — хмыкнул мэр. — Экономическая целесообразность. Согласно ей и прихотям капитализма, на станциях по сути никаких систем радиационной защиты никогда не существо. Обеззараживания воздуха в целом это очень дорогая затея, которая метростроителям показалась не существенной. Это слишком глобальный вопрос для метрополитенов, ежедневно гоняющих воздух для миллионов посетителей в мирное время. Хотите правду? Она в том, что после катастрофы аварийные службы, закрыв шахты, отчитали уцелевшим считанные дни. Ну а голод и полное отсутствие топлива вперемежку с ужасом доделали остальное. Факт был жестоким и беспощадным: никто в метро не пережил и месяца. Не думаю, что за столь короткий период адаптации появилась раса, способная не дышать, жить в темноте и вырастить себе грибную плантацию. Из чего? Все, что жизнеспособного могло оказаться в таких замкнутых помещениях, это плесень, грибок, вирусы и бактерии. Таким образом мир и покой всем спустившимся в метро с надеждой уцелеть.