Книга Вопреки всему. Том 2, страница 86 – Владимир Сухинин

— И не думал, – невозмутимо ответил полковник, – но разобраться хочу. Так вы считаете, что это Самыкина подложила ампулы осужденному Сытнику?

— Да. Я так считаю, – с вызовом в голосе ответил Сергеев и выставил вперед правую ногу. Затем поменял ее и стушевался. Полковник понял, что Сергеев ожидал не такого разговора, и план опера вести разговор с позиции силы провалился. Он теперь был в роли объясняющегося.

— Возможно, – согласился полковник, несмешливо разглядывая старшего лейтенанта, который краснел, потел и выглядел жалким. – Но как ты, Сергеев, объяснишь, что три остальные ампулы оказались у троих осужденных, что написали заявления на Глухова?

— Я… Я не знаю… Как-то смогла подбросить…

— Как-то смогла, – повторил полковник. – Как?

— Я не знаю…

— Я вот тоже не знаю, и все тут сидящие тоже не знают. Или у кого-то есть логическое объяснение, как Самыкина могла подбросить ампулы трем осужденным, занятым на работе в механическом цехе? – Полковник посмотрел на Штильмана. Тот нервно завозился на стуле и промолчал.

Полковник вновь нажал кнопку селектора.

— Маша, сколько осужденных у нас находится в штрафном изоляторе?

— Сейчас посмотрю, Евгений Маркович… Вот, пятеро: Глухов, он в карцере, Сытник, Сутулов, Жорин и Медведков. Больше никого.

— Пусть их доставят ко мне под конвоем, – приказал полковник и отключился. – Послушаем, что скажут эти простые зэки. – Затем обратил взгляд на старшего лейтенанта. – Садись, Сергеев.

— Лучше я присяду, – ответил тот и сел на свободный стул. Стал демонстративно смотреть в окно.

— Ну, присаживайся, – усмехнулся полковник, – подождем наших штрафников. – Затем поднял трубку внутреннего телефона. – Медчасть мне, – бросил он в трубку.

Помолчал и стал говорить. Голос его звучал устало.

— Светлана Алексеевна, зайдите ко мне в кабинет. Сейчас… – нажимая на последнее слово, произнес полковник Евдокимов. Он положил трубку и руками потер лицо.

В кабинете начальника колонии повисла гнетущая тишина, словно сама атмосфера застыла в напряжении. Полковник, не отрывая взгляда, изучал свои руки, покоящиеся на столе, как будто они хранили тайны, способные пролить свет на мрачные события. Остальные офицеры молчали, затаив дыхание, боясь нарушить этот зловещий покой, в котором каждый звук, казалось, повергнет присутствующих в омут неприятностей.

Вскоре пришла Самыкина, и полковник указал ей место, куда сесть.

— Расскажите нам, Светлана Алексеевна, что произошло вчера днем и вечером.

— Где? – спросила Светлана.

— В медчасти и вообще в колонии, – поощрил ее Евдокимов.

— В медчасти пропали ампулы с эфедрином, я случайно заметила. В шкафу за стеклом увидела открытую упаковку, но я точно знала, что упаковка час назад была целой, я заглянула и увидела, что четырех ампул нет.

— Это мог сделать Глухов? – уточнил полковник.

— Нет, он уже в это время сидел в ШИЗО.

— Продолжайте.

— Я помнила, как Сытник воровал лекарства, и проверила его вещи. В шпаке оказалась аккуратно завернутая в марлю ампула, я тут же сообщила об этом лейтенанту Малышеву. Спустилась в подвал и переговорила с осужденными кочегаром и портным, они сказали, что Сытник им предлагал ампулы взамен того, что они напишут заявление о том, что Глухов их вербовал быть иностранными шпионами.