Книга Песня скорпионов, страница 64 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

Полковник про себя поблагодарил убийцу. Шесть лет назад госбезопасность получила информацию, что на международном рынке драгоценных камней стали появляться бриллианты характерной, ранее не встречавшейся огранки. Поставляли их из Уммахана, в котором сроду таких не водилось. Раздобыв один брюлик, гэбэшники узнали: характеристики камней в точности совпадали с теми, которые добывались в Невриде ещё до революции, на тайных приисках, коих ни полиция империи, ни её наследники из Народного Союза так и не выявили.

— Будем дожидаться прилёта одного из родственничков? — Сокол прямо-таки светился от желания искать и хватать.

— А зачем им прилетать? Завтра в Уммахане узнают, что Пхунмилаво убит, такое не скроешь. Да и чёрт с ними! Важно не куда уходил товар, а откуда пришёл! Значит, так: даю тебе дополнительно людей, выясните поминутно, с кем он встречался, куда ходил. И милицию подключай активнее, разумеется, без подробностей.

Ивчеву, в отличие от коллеги, порадовать начальство оказалось решительно нечем. Его единственная зацепка — визит накануне убийства — вела в тупик. Да, в ежедневнике убитого было записано: «19.00. Радое Нишич. Интервью». И портье показала, что как раз в это время к Пхунмилаво явился журналист. Имени не назвал, но его пропустили, поскольку постоялец предупредил, что к нему придут из газеты. Гость пробыл в апартаментах около часа, потом ушёл, только сотрудником «Рассвета» он быть никак не мог.

День убийства, как назло, оказался днём сдачи номера. Журнал на вахте и свидетели показали: в редакции присутствовали все корреспонденты, кроме двоих, уехавших в загранкомандировку, и одного, отлёживавшегося в больнице после операции — с аппендицитом не шутят! Пишущая братия разошлась уже сильно после семи часов вечера, а сам Нишич закончил рабочий день в типографии около полуночи. Киношную версию с побегом через окно и таким же возвращением капитан поручил операм из своей группы. Пусть отрабатывают, всё равно надо выяснить, кто, когда и где находился.

Редактор после вёрстки отсыпался, и его привезли в управление прямо из дома — небритого и злого. Впрочем, узнав об убийстве, подозреваемый оживился, сам засыпал следователя вопросами, но по делу так и не выдал ничего. Опознание тоже не дало результатов.

— Нет, что вы! — сказала миловидная (других в «Партизане» и не держали) женщина-портье. — Тогда приходил типичный альрамей, и усы, и родинка небольшая на щеке…

— Усы можно приклеить, а родинку подрисовать… — уже ни на что не надеясь, заметил капитан.

— Да-да, конечно. Но тот меньше ростом и в плечах поуже, а здесь все товарищи крупные.

Спорить смысла не имело. На места портье правительственной гостиницы конкурс был огромный, и сюда специально отбирали людей с отменной памятью на лица, да ещё и обучали отслеживать особые приметы.

— Ну что ж, — удручённо вздохнул следователь. — Пройдите с нашим художником, попробуем составить словесный портрет, все остальные свободны… А вас, товарищ Нишич, попрошу остаться.

Радое кивнул, пошел следом за ним в кабинет. Принял предложенную чашку кофе и стал его невозмутимо пить крохотными глоточками, словно это был элитный напиток из «Райской кофейни» в Майдигири, а не дешёвая бурда из ближайшего гастронома. Ивчев взял вторую чашку.