Книга Удар скорпионов, страница 95 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

Зато сейчас на площади перед главным военным небесным портом бородачей в рясах немало. Впрочем, по сравнению с прочими всё равно горстка. Кого тут только нет! Иностранные дипломаты, генералы с адмиралами, горожане, свезённые с институтов и заводов, школьники всех возрастов и, конечно, замершие квадраты военных. Отдельно, в нижнем ряду главной трибуны, восседали заслуженные пенсионеры. И среди них багроволицый, лысый, как колено, толстяк с вычурной дубовой тростью.

Тринадцать лет назад третий лидер державы Неманя Хрноевич был свергнут и отправлен на дачу выращивать георгины, а теперь он снова на почётной трибуне. И не только гордо восседает, но воспет с самого верха. Из отзвучавшей в начале церемонии речи Грдамича стало понятно: уведя флот с неба Джалны и позволив уммаханским фанатикам растерзать союзную Джамхиру, Хрноевич отнюдь не струсил! Напротив: он проявил истинную государственную мудрость и тем самым избавил мир от новой кровавой войны!

Взгляд Радо скользнул дальше. В строю застыли армейцы, флотские, авиаторы, курсанты, на которых облизывался Ежван, и среди них… Не может быть! Кто у них начальник училища? Контр-адмирал Голуб? Вроде приличный мужик и болтать не станет. Завтра он его непременно навестит, а сейчас пора швырнуть в это сонное болото булыжник поздоровее. Вот, кстати, и он на трибуну поднимается!

Времени на раздумья и вправду не оставалось — к микрофону подошёл Зленовац, и по толпе прошёл недоумённый шёпот. Среди чиновников в светлых летних костюмах и флотских в белой парадной форме товарищ Горан, с его чёрной траурной тройкой, смотрелся скорбным вороном, несущим весть о грядущих бедах.

— Войны, сотрясавшие мир в прошлых столетиях, унесли неисчислимое множество жизней. — Зленовац начал выступление тихо, проникновенно и даже с лёгкой грустью. — Когда наш флот шёл к Джалне, я инспектировал школу на базе в Тавалоге и встречался с жёнами и матерями тех, кто тогда стоял у корабельных орудий. Ни одна из них и помыслить не могла удержать мужа или сына от выполнения долга, но каждая жаждала увидеть его живым.

Нишич мысленно поаплодировал, но не оратору, а его тёще. Отметив сотый день со смерти мужа, Радмила словно стряхнула с себя оцепенение и, к удивлению мужчин, решила поучаствовать в написании речи. Идею обратиться к тому дню, когда будущий зять впервые переступил порог адмиральской квартиры, подала именно её хозяйка.

Публика расслабилась, и даже Хрноевич благостно улыбнулся, но внезапно голос от микрофона лязгнул броневой сталью.

— Мечтая о мире, нельзя забывать, какую цену мы за него заплатили! Когда я был молодым, как эти дети, — элегантное движение рукой в сторону курсантских рядов, — и даже в дни детства моего старшего сына к нашим школьникам приходили ветераны Второй великой войны. Последний из них скончался в прошлом году. Его смерть, к нашему великому стыду — и лично к моему тоже, — прошла незамеченной.

Они не родились героями из древних сказок. Обычные люди — рабочие, крестьяне, инженеры, врачи. Чьи-то дети, мужья и жёны, отцы и матери, а порой и деды.

Хотел ли кто-нибудь из них убивать и умирать? Нет, но все понимали: иного выхода в те дни не оставалось. Не было его и у скромного сельского учителя Брезана Кордича, когда он с четырьмя десятками соратников выступил против оккупантов и провозгласил себя командующим освободительной армией. Не зная, что закончит свой поход маршалом и вождём крупнейшей мировой державы.